В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Разумно было бы предполагать, что та встреча на улице должна была закончиться кровью, очередной дракой и дележкой меня на следующие семь дней.
— Видишь ли, — начал Киррас издалека. — Мы уже говорили, что не раз сталкивались с Тайросом лбами: на учебе, тренировках и даже на редких встречах наших домов.
— В итоге все это всегда заканчивалось столкновением, в которой никто из нас не мог выиграть, — дополнил обсидиановый. — Силы равны, и нам это известно слишком давно. И так как ты отказалась выбирать кого-то из нас, мы быстро поняли, что проще провести это время всем вместе или же остаться без огня обоим.
— Так что решение было спонтанным. Все, как ты и хотела, — резюмировал Киррас, хитро улыбаясь.
— Странные вы, — прожевав салат, проговорила я. — Какой же во всем этом смысл? По окончании тепла вы оставите меня в покое и вновь продолжите биться лбами?
— Могли бы, — спокойно ответил Тайрос. — Но теперь у нас другие планы. И как бы ты ни отпиралась, теперь для нас дело чести доказать тебе, что мы заслуживаем твоего расположения.
— Чести? Ха-ха! Какая у вас честь? Воруете девушек раз в год, склоняете к близости, чтобы удовлетворить свои хотелки, и будь таков! Честь… Ах-ха! Смешно…
— Хотелки? — рыкнул Киррас.
— Будь таков? — так же недовольно рявкнул Тайрос.
— Разве нет? Не будь это так, меня бы не похищали уже в пятый раз. А в любовь по принуждению я не верю, извините.
— Ханнари, — строгим голосом позвал Тайрос — так, что я даже перестала жевать.
— Ну, пусть так, — я только лениво двинула плечом. — Только суть от этого не меняется. Неделя закончится, и мы с вами разойдемся, как в море корабли. На следующий год мне опять придется прятаться, а вам — искать себе очередную жертву, и так из раза в раз.
Обсидиановый зло мотнул головой, а Киррас до треска сжал чашку в своей широкой ладони.
— Если бы могли — мы бы не искали.
