В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Вы уже высказались на этот счет, и я вас поняла, — поджав губы, выдавила я, но мужчина на мое открытое пренебрежение не обратил ни малейшего внимания.
— Я бы настоятельно рекомендовал тебе внимательно оценить их сильные и слабые стороны и еще раз подумать, правильно ли ты поступаешь, отказываясь от обоих. Видимо, в тебе есть что-то важное, раз Рейвен и Драйк пошли на такой сговор.
Окончательно потеряв смысл этого нравоучения, я только подозрительно щурилась, взглядом отмеряя безопасное для себя расстояние.
А еще…
А еще мне страшно захотелось, чтобы Тайрос и Киррас сейчас были рядом. Закрыли меня собой, уберегли от внимания повелителя и успокаивающе спрятали в своих объятиях от всего мира, вызывающего без них лишь тоску.
— Ты влюблена, — услышав мой вздох, дракон прервался, жадно впиваясь взглядом в мои приоткрывшиеся губы. — В двоих. Ах, теперь все встает на свои места! Это так по-драконьи, милая, — улыбнувшись куда щедрее, сказал он. — Не желать отказываться хоть от малой части своих сокровищ.
— Моего решения это не изменит. Я не буду выбирать.
— Несомненно, — согласился он. — Рад, что ты меня услышала. Сердце странная штука, правда? Казалось бы, там иногда так тесно, что зернышку не упасть, а иногда так много места, что способно вместить привязанность даже к двум драконам. Хватит ли тебя, девочка?
— Это мы никогда не узнаем.
— Не зарекайся, — коварно протянул он. — Мне бы очень хотелось узнать ответ или возможного победителя этого нелепого сговора.
— Они не мои! — не выдержала я.
— Скажи это им, — шагнув вперед и став внезапно совсем близко ко мне, повелитель кончиком ногтя подцепил мой подбородок, заставляя смотреть на него в упор. — И они не поверят тебе так же, как и я, глупый юный огонек, считающий, что способен обмануть дракона."
"Губы задрожали, а в глазах появилась влажная пелена, смывающая тонкие черты мужского лица, находящегося так близко.
— Не плачь, Ханнари Ширин, — проговорив мое имя без единого признака смеха, сказал он. — Дай себе время, прежде чем вершить чужую судьбу. Или хотя бы попробуй насладиться своим положением, чтобы больше ни о чем не жалеть. До встречи, милый огонек, — отцовский поцелуй замер между бровей. — Мы обязательно встретимся.
