В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Словно на нас уже не было одежды, будто этот танец в постели наедине, кожа к коже, и мы двигаемся, повинуясь инстинктам.
— Всю жизнь бы на тебя смотрел.
Широкие ладони опустились на плечи и плавно стянули лямки, царапая краем ворота кожу груди. Еще немного, и он ее увидит, а эта глупая, бестолковая плоть отзовется, сжимая соски в твердые горошины.
Так и знала!
— Какая же ты красивая, — полушепотом говорил мужчина, горячими пальцами касаясь покачивающейся перед носом груди. — Вся.
Громкое урчание оглушало, заставляя терять бдительность и внимание.
Стонущие от желания соски осторожно сжали между костяшек пальцев, и я зашипела от сладкого импульса боли, что ударил в низ живота, как стрела, слетевшая с тетивы.
Я совершенно не умею им сопротивляться.
Мозги словно отключаются и превратил меня в послушную массу, способную только на то, чтобы принимать ласку, благодарно всхлипывая.
Отпустившие грудь руки погладили спину, сдвинулись к ягодицам. Жадно их сжав, Киррас зарычал, хватая губами мягкое полушарие напротив лица.
Это было так откровенно… У меня тело отказало, зачарованное чужим желанием, и я только бестолково хлопала полуопущенными ресницами, не зная, что делать с собой и с ним.
— Нам нужно поменять позу, не то я не сдержусь, — с нервным смехом прошептал Киррас и резко меня перевернул, оказываясь сверху. — Дай мне вновь попробовать себя, Ханнари.
Спускаясь поцелуями вниз по телу, дракон перепробовал каждый участочек доступной кожи, расцеловав груди, ребра, живот и низ живота.
Все еще кипящая на щеках краска не позволила возразить, и когда влажных и гудящих от желания лепестков коснулись чужие губы, я только сдавленно застонала, представляя, какой обзор перед драконом.
Одна его рука лежала на животе, вдавливая пальцы в кожу, вторая сминала грудь, сжимая сосок между костяшками, который ныл и просил еще, ударяя меня молниями в вены.
Но дракон будто бы наслаждался процессом, пробуя все страстнее, жадно, размашисто, и громко урчал. От того, как вспыхивает пламя в серых глазах, я начинала верить, что желанна настолько сильно, что у Кирраса отказывают все принципы, цепной реакцией отключая мои.
