Груди девушки, точно белые голубки, доверчиво угнездились в его ладонях Он тронул большими пальцами соски и улыбнулся, ощутив, как они мгновенно сморщились и затвердели.
Индия блаженно Зажмурилась, вздохнула и откинула голову ему на плечо. Он окружил ее таким теплом, заботой и любовью, каких ей еще не доводилось испытывать. И с Адрианом она никогда не чувствовала себя так свободно. Но почему? Ведь она любила его. Любила? Да, но все это в прошлом… и к тому же отец был прав: она приняла за любовь детское увлечение, но в своей наивности н упрямстве не желала видеть истину. В таком случае как назвать ее чувство к нему?
Всего лишь любопытством… или зарождавшимся вожделением? Если бы она ничего не питала к нему, то как могла позволить подобные вольности? А она и в самом деле чересчур много разрешила… ведь нельзя же сказать, что он, воспользовался ее положением! О нет, она не станет прятаться за привычные отговорки распутниц!
— Что с тобой, Индия? — негромко спросил он, прикусывая мочку ее уха. — Ты расстроена?
Его большие руки продолжали ласкать ее груди."
"— Удивляюсь себе. Что я за развратное создание, если бесстыдно наслаждаюсь твоими прикосновениями! — искренне воскликнула она. — Меня с детства учили, что подобная близость допустима только между мужем и женой, но я сейчас здесь, с тобой… и совесть моя молчит. Вероятно, я зря считала себя порядочной девушкой и на самом деле ничем не лучше уличной потаскухи, торгующей собой в Хайгейте.
Кейнанреис отнял руки и повернул ее лицом к себе. — Взгляни на меня, — строго велел он и, когда девушка повиновалась, объяснил:
— Здесь не Англия. Твои родители дали тебе хорошее воспитание и внушили высокие моральные принципы, но, несмотря на все проповеди церкви и короля, в жизни бывает всякое, даже в твоей стране. Здесь же, на Востоке, не считается грехом, если мужчина желает женщину. Поэтому пророк и позволил нам иметь четырех жен и столько наложниц, сколько можем прокормить. — И дей, легко коснувшись ее щеки, прошептал:
— А тебе не приходило в голову, Индия, что, возможно, все дело в том, что ты уже не так равнодушна ко мне и поэтому стыдишься своего поведения?
Он нежно поцеловал девушку, пронизывая ее вопросительным взором синих глаз. Индия затрепетала от странного восторга и стыда.
— О, как я ненавижу это непонятное смущение! — внезапно вскричала она.
— Я дал слово, что между нами ничего не будет, если ты сама этого не захочешь, — напомнил он, молясь про себя, чтобы она не передумала. Терпение его было на исходе.
— Но я хочу! Хочу! — тихо уверила она, пряча голову у него на груди. Почему, во имя Господа, она жеманится, как пустоголовая кокетка? Что это с ней? А если он прав и действительно небезразличен ей?
«Аллах! — думал тем временем дей.