Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
— Какая чушь! Невероятно! — негромко фыркнула Жасмин.
— Молчи! — резко перебил Джеймс Лесли. Жена, разумеется, права: все эти религиозные предрассудки, как и вражда между римской и англиканской церковью, абсурдны и ни к чему хорошему не приводят, но тут уже ничего не изменишь, и всякий, ввязавшийся в распри между церковниками, наживет немало врагов, а вместе с ними и большие неприятности. Лучше всего сохранять нейтралитет.
Леди Стюарт-Хепберн кивнула, одобряя мудрое решение сына.
— Ты видела, какие у них наряды? — возбужденно выпалила Индия.
— Невеста должна быть прекраснее всех женщин.
— Я вовсе не о ней! — воскликнула Индия. — Она прелестно одета, но я больше завидую придворным дамам! Хорошо тебе! Все смотрят на твои драгоценности, не замечая остального, но мы с Фортейн выглядим серенькими воробушками в сравнении с француженками. Подумать только, даже безгрудая Катрин Мари — и то нас затмила! Какой позор! Мы здесь представляем Англию и короля, а кажемся простыми служанками!
— А что плохого в наших платьях? — удивилась Фортейн.
— Ну уж нет. У тебя чудесные волосы, дитя мое, куда лучше, чем у этой испанки. Пусть она стрижет и завивает их — все равно у тебя они куда красивее.
— Ну да, красные, как морковка, — проворчала Фортейн.
— Когда приедем в Англию, обязательно закажу себе новый гардероб, — объявила Индия.
— Вижу, она не стесняется добиваться всего, чего захочет, — покачала головой Кат. — Представляю, чего стоило тебе ее вырастить, Джемми!
— Она ничем не хуже остальных девушек, — улыбнулся герцог Гленкирк, — и всегда была послушной дочерью.
"— Дай ей все, что она просит, и поскорее найди мужа, — посоветовала мать. — Поверь, еще немного и она выйдет из повиновения.
— Я тоже так считаю, — согласилась Жасмин. — Раньше я никогда не замечала в ней подобных наклонностей к сумасбродству и некоей одержимости страстями — возможно, потому, что намеренно закрывала глаза на недостатки Индии. Но теперь я словно прозрела и вижу знакомые черты моего брата Селима в собственной дочери.
