Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
Ей так хотелось зажить своим домом! Нет, Индию нужно как можно скорее сбыть с рук.
— Интересно, какой же мужчина захочет взять женщину в таком положении? — осведомилась Индия, входя в зал. Темно-зеленые глаза Джеймса Лесли почернели от гнева при виде округлившегося живота падчерицы.
— Иисусе! — прошипел он. — Чей ублюдок в вашем чреве, барышня?
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — с ледяным спокойствием отпарировала Индия. — Я ношу сына, сотворенного мной и моим мужем в счастье и любви.
Герцог Гленкирк, казалось, лишился дара речи.
— Ты говорила с матерью? — вмешалась Кат.
— Да, и все рассказала ей. Она в отличие от герцога понимает меня и заверила, что для меня всегда найдется место в этом доме. Но, я сказала, что останусь только до родов, а потом намереваюсь приобрести дом вблизи поместья моего брата в Кэдби.
— И что ты скажешь людям насчет ребенка? И его отца? Поведаешь, что какой-то язычник запер тебя в гареме и взял силой? Ты родишь бастарда, Индия. Пойми это! И ни за что не найдешь себе мужа — с ребенком на шее!
— Я состояла в законном браке с Кейнаном, — устало пояснила Индия.
— Вы венчались? В христианской церкви? Церемонию совершал христианский священник? — взбесился Джеймс.
— Нас поженил главный имам Эль-Синута, но муж обещал, что нас соединят по законам нашей церкви, когда найдется протестантский священник, умеющий держать язык за зубами.
— Почему такая таинственность?! — загремел герцог.
— Потому что для мусульманина огромный грех — выполнять обряды нашей церкви. Мой муж был наместником султана в Эль-Синуте.
— Но все посчитают ребенка незаконным, Индия, — не сдавался герцог.
— А моя мама? — бросила Индия."
"— Твоя мама была индийской принцессой и воспитывалась у себя на родине. Твой дед Акбар оказался достаточно мудр, чтобы понять: если Велвет привезет дочь с собой, на малышке вечно останется позорное клеймо.
