Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
Народ Эль-Синута не восстал бы. Это люди мирные, всем довольные и процветающие. Нет, только янычары убили моего мужа!
— И ты ничем этого не исправишь, девочка. Он ушел от нас, но ты жива. Я не стану плакать о человеке, которого не знал, кто отнял у меня дочь и наградил ее ребенком. Я должен защитить тебя, Индия. Два дня подряд шел дождь, так что завтра небо прояснится и ты уедешь. Не волнуйся, крошка, там тебе будет хорошо. Я не позволю, чтобы моя девочка в чем-нибудь нуждалась. Просто не стоит давать пищу сплетням, и только поэтому я отправляю тебя в А-Куил.
— Да, папа, — вздохнула Индия. Что еще она могла сказать? Летом ей исполнится двадцать, но она по-прежнему не имела доступа к своему состоянию — родители об этом позаботились и сделали все, чтобы ей не досталось ни пенни. Ей всего лишь выдавалась жалкая сумма «на булавки», а без денег ей некуда идти. Только выйдя замуж, она получит право на свое богатство. А пока она в надежной клетке и вынуждена покоряться.
Герцог Гленкирк поцеловал дочь в лоб.
— Счастлив, что ты послушалась доводов разума, детка. Конечно, ты много страдала, но не мучай себя.
Кровь Христова, неужели, он все еще считает ее малышкой? Неужели не видит, что перед ним взрослая женщина? Джеймс Лесли был прекрасным отцом, хорошо относился к детям жены от первого брака и сыну принца Генри Стюарта и никогда не делал разницы между ними и его собственными отпрысками."
"За время отсутствия Индии ее брат, маркиз Уэстли, решил жить в своем английском поместье Кэдби. Остальные дети все еще обитали в Гленкирке.
