Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
Очевидно, первая ночь прошла настолько неудачно, что молодые супруги опасались поведать кому бы то ни было о весьма неприятном испытании. Поэтому отношения с самого начала не сложились: шестнадцатилетняя королева стеснялась такого же застенчивого, но требовательного супруга, которому Вилльерс постоянно твердил, что сам Господь повелел мужчине быть хозяином в доме и в постели, что желания мужа — закон и женщина должна скромно и безмолвно служить повелителю. Он сумел убедить короля, что стыдливость жены — не что иное, как замаскированное стремление поставить на своем и отказать мужу в исполнении супружеского долга.
— Что это за странное имя — Генриетта? — насмешливо спросил как-то Вилльерс его величество. — У нас никто подобного не слышал. Какая-то чужеземная кличка! Владычица нашей страны должна иметь истинно английское имя. Может, отныне обращаться к ней «королева Генри»?
Генриетта, как и предполагал Бакингем, узнав обо всем, пришла в бешенство.
— Mon nom est Henriette! Henri? La Reine Henri? C'est impossible! Non! Non! Je suis Henriette!8 — завопила она.
Такое бурное проявление чувств обычно для страстных галльских натур, однако Карл счел этот взрыв истерикой самого дурного тона.
— Поговорим, когда вы немного успокоитесь, мадам, — холодно бросил он и, обведя презрительным взглядом окружающих, добавил:
— Все эти люди… не пора ли им вернуться на родину? Вам должны служить подданные английской короны, мадам… соотечественники.
— Но это и есть мои соотечественники! — резко отпарировала королева.
— Они французы, мадам. Не забывайте, вы — королева Англии и должны находиться в окружении наших добрых дворян.
— В брачный контракт занесено, — напомнила Генриетта, стараясь не потерять самообладания, — что у меня будет право самой выбирать себе придворных.
— Да, но при этом не указано, что все они будут французами! — рявкнул король. — Бакингем просил у вас места для своей сестры, графини Денби, и получил бесцеремонный отказ! Мне не очень нравится подобное поведение!
— Графиня — протестантка, сир, — пояснила королева.
— Я тоже протестант, мадам, — отпарировал супруг, — но это не помешало вам пойти к алтарю и, уж разумеется, не воспрепятствует рождению наследников, которые, как и их отец, тоже будут принадлежать к англиканской церкви."
"— Мария, ваше величество, — вмешалась мадам Сен-Жорж, бывшая когда-то гувернанткой королевы и с тех пор с ней не разлучавшаяся.
