Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
— Разве старая королева Бесс не твердила, что Иисус Христос един, а остальное не важно?"
"— Все мы когда-то были католиками, — терпеливо пояснил герцог, — но времена изменились. — Лично я уверен, что Богу все равно, кто ему поклоняется, пока мы почитаем и уважаем Его заповеди, но наши семьи выжили лишь потому, что смогли приспособиться к обстоятельствам. Мы не занимаемся ни политикой, ни религиозными распрями, держим ухо востро и честно платим налоги. Однако даже если бы я и согласился на твой брак с виконтом, в наш ненадежный век вряд ли мудро и без того немало людей завидует такой красивой и богатой девушке, как ты.
Но Индия рассерженно вырвалась.
— Это мой последний день при дворе, — прошипела она, — поэтому позволь мне делать что хочу и самой выбирать себе собеседников! Мне уже семнадцать, папа, я не какая-то глупая девчонка, которой нужно указывать, что делать! Если ты отнимаешь у меня любимого человека и силой выдаешь замуж, неужели мы с Адрианом не имеем права увидеться хотя бы раз?
Она резко повернулась и молниеносно исчезла, мелькнув на прощание гранатовым шелком юбок.
— Оставь ее, — посоветовала мужу Жасмин. — Она достаточно разумна и смирится с судьбой, если ты не станешь раздражать ее без нужды, Джемми. Пусть сама разберется в своих чувствах.
— Почему мне так хочется перекинуть ее через колено и отшлепать туфлей? — кровожадно пробормотал герцог. Жасмин тихо засмеялась.
— Потому что она уже выросла и скоро уйдет из семьи.
— О, моя дорогая Жасмин, — усмехнулся Джеймс, — как хорошо, что ты мудрее меня. Пойдем как следует насладимся этими прекрасными минутами. А потом попрощаемся с друзьями и родными и покинем дворец. К сожалению, здесь обстановка становится все напряженнее, с тех пор как Бакингем решил, что королева — его злейший враг.
