Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
Большая ладонь накрыла ее живот, опаляя пламенем. Неужели он ощущает ее трепет?
— Конечно, я девственна, — выговорила она наконец. — Разве я дала повод думать иначе?
— Да, потому что ты сама призналась, будто любишь виконта. — Дей пожал плечами.
— Люблю, но никто не может назвать меня распутной или легкомысленной, — возразила Индия. — А если он взял меня, ты отпустишь нас?
Господи, как ей хочется освободиться от этих властных, по-хозяйски уверенных рук! От каждого их прикосновения на коже выступают мурашки.
— Ни за что, хотя мне не по душе знать, что другой первым проторил ту тропинку, которую я приберегал только для собственного наслаждения, — тихо ответил он.
— Никогда! — прошипела она.
— И научу тебя, как угождать мне, — продолжал он, словно не слыша и клеймя ее шею жгучими поцелуями. — Скажи мне свое полное имя, моя колючая роза.
Ей не хватает воздуха! Она сейчас задохнется!
— Индия, — страстно выдохнул он.
— Я леди Индия Энн Линдли, дочь герцога Гленкирка… У меня два брата герцога… и один маркиз… я богата… и заплачу любой выкуп, который вы назначите.
— Во всем мире не хватит золота, чтобы выкупить тебя, — возразил дей и, сунув руку между ее дрожащими бедрами, сжал венерин холмик. — Ты навсегда принадлежишь мне. И лучше тебе это запомнить.
Индия бессильно обмякла. Прикосновение к самому потаенному и интимному местечку оказалось слишком большим потрясением.
— Отнеси ее к Бабе Гассану, — приказал дей евнуху, — и скажи, чтобы с ней обращались как с принцессой. Я поговорю с ним позже.
Евнух немедленно повиновался.
— Если она убьет вас, я слагаю с себя всякую ответственность, — сухо объявил Арудж-ага.
— Уничтожим друг друга в порыве страсти, — засмеялся дей. — Последнее время мне наскучили покорные овцы. Теперь моей хандре конец. Она интригует меня, друг мой. До смерти перепугана, но не показывает этого. Я понял, как она боится, только потому, чтю ощутил легкую дрожь.
— Когда она объявила, что влюблена в англичанина, я испугался, что меня обманули и она давно уже не девушка.
