Автор
В темной спальне с плотно зашторенными окнами ты лежишь безмятежно, обволакиваемый мягким пледом. Гордей сидит рядом в кресле, его голова отяжелела на спинке. Атмосфера напряженности и тайны окутывает пространство, словно заключая тебя в невеселую загадку.
— Не трогай, я сказала! — размахиваюсь, даю ему пощёчину, пытаясь вырваться, но этот подонок прижимает меня к стене еще сильнее.
— Если тебе станет легче, я подставлю другую щеку, давай.
Ну кто я такая, чтобы ему отказывать. Размахиваюсь и бью его по другой щеке, настолько сильно, что отбиваю собственную ладонь. Гор ловит мою руку и целует ноющую ладонь, обезоруживая меня.
— Ну как, стало легче? — хрипло спрашивает он.
— Нет, — снова сдуваюсь. — Отпусти меня, — искренне прошу его.
— Не могу… Я приехал к тебе и ради тебя, — обхватывает мой подбородок и впивается в губы.
Целует…
Впервые меня целует. Жадно, лишая кислорода.
Его губы обжигают. Еще пытаюсь сопротивляться, упираясь ладонями в его грудь, но с каждой секундой моя решимость тает. Его язык проникает глубже, исследует, дразнит, и мои колени подкашиваются. Гор подхватывает меня, прижимая ещё крепче к стене, не разрывая поцелуя. Его руки скользят по моему телу, забираются под кардиган, оставляя обжигающие следы на коже.
И я сдаюсь… В общем, с первого его взгляда там, на пляже, возле бара, у меня не было ни единого шанса не сдаться.
Растворяюсь в его поцелуе, отвечая с такой же страстью, с такой же жадностью. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягиваю его ближе, хотя куда уж ближе. Воздуха не хватает, но мне всё равно. Лучше задохнуться в его объятиях, чем снова остаться без него.
Когда он, наконец, отрывается от моих губ, я судорожно вдыхаю, чувствуя, как кружится голова. Его глаза — тёмные, почти чёрные от желания, смотрят прямо в мои.
— Ненавижу тебя, — шепчу ему.
— Я знаю, детка. За этим и приехал, — хрипит он. — Мне не хватало твоей ненависти, — улыбается и снова целует, на этот раз нежнее, дразняще прикусывая мою нижнюю губу.
Внутри меня всё переворачивается, сжимаясь в тугой узел. Кровь пульсирует в висках, тело горит от его жадных прикосновений. Это неправильно, это опасно — снова впустить его, снова поверить. Но я помешалась на нем и опять лечу в бездну, на этот раз добровольно.
Он срывает с меня кардиган и кидает на кровать. Падаю, задыхаясь, смотря в его глаза, которые горят от голода. Гор срывает с себя рубашку, обнажая торс. Жадно скольжу взглядом по его телу, по каждой мышце, каждому изгибу.
Он нависает надо мной, вжимая в матрас своим сильным телом. Его руки нетерпеливо и даже грубо снимают с меня сарафан, который трещит по швам.
Мы не говорим ни слова, только рваное дыхание.
