Автор
В темной спальне с плотно зашторенными окнами ты лежишь безмятежно, обволакиваемый мягким пледом. Гордей сидит рядом в кресле, его голова отяжелела на спинке. Атмосфера напряженности и тайны окутывает пространство, словно заключая тебя в невеселую загадку.
В его руку воткнута игла капельницы, рядом с кроватью стойка с медленно капающим по прозрачной трубочке в вену Гордея раствором.
Я могла бы закатить ему истерику, обвинить во всех грехах и сказать, кто он и куда ему следует пойти. Но я сдерживаюсь.
— Почему ты не в больнице? — тихо интересуюсь у него.
— Потому что мне не нужна больница. Всё, что необходимо, мне дадут здесь, — отвечает он, не открывая глаз.
— Как ты? Всё плохо?
— Как видишь, жив. Было и хуже.
— Ясно.
Тоже ложусь на спину, смотря в потолок.
— Где мы? Кто этот человек, который нас вчера встречал? — задаю интересующие меня вопросы.
— Это Назар. Хозяин дома.
— Понятнее не стало… — выдыхаю я. А Гордей не спешит объяснять. Ну кто бы сомневался. Заключенным ничего знать не положено. — Что это вчера было? — задаю другой вопрос.
— Люди твоего отца.
— Это он пытался меня вызволить?
— Когда хотят спасти дочь, не расстреливают дом автоматными очередями.
— Меня тоже? — в шоке спрашиваю я. — Зачем? Если ему на меня плевать, не проще ли вообще ничего не предпринимать?
— На тебя ему плевать. А вот на то, что принадлежит тебе, нет. Нет тебя — нет проблем.
— Так! — сажусь на кровати, заглядывая в его бледное спокойное лицо. — Что принадлежит мне?
— Дым через твою мать отмывал деньги. На нее было оформлено несколько предприятий.
— Так, стоп! — вскакиваю с кровати, плотнее завязываю халат, расхаживая по комнате.
— Что тут непонятного? Твой отец использовал твою мать, а когда она решила выйти из игры, убрал ее. Теперь он хочет убрать тебя, как ненужный и обременяющий его элемент. Как точку давления. Классика.
Боже, есть предел его бездушности?
— Классика? Это, по-твоему, нормально?!
— В моем мире — да, — выдыхает он.
Обнимаю себя руками, пытаясь согреться.
