– Скумбатов держал в руках документы, извлеченные из карманов убитого бригадного генерала. – Пиши высоту... Обнаружил и уничтожил отряд Хамзата Турпалова. Личность установлена. Помощь не требуется. Конец связи. – Один-Ноль убрал радиостанцию и протянул руку к Пантере: – Дай докурю.
Обжигая пальцы, одноглазый лейтенант тянул горький дым, чувствуя на обветренных губах кипящую табачную смолу.
– Не грусти, командир, все пройдет, – улыбнулся Пантера, достав еще одну сигарету. – Знаешь, мне сон странный приснился. Будто Запевала вернулся. Правда, постаревший. Собирает он нас и давай гонять по плацу. Мы вышагиваем, честь ему отдаем. А он вдруг поворачивается и уходит – прямо за горизонт. И фигура не меняется – вроде и близко он, и в то же время далеко. Я думаю, к чему мне это приснилось? – Пантера помолчал. – Сон-то неплохой, правда?
Один-Ноль кивнул:
– Странный просто.
– Это не Запевала был, – сказал Скутер, – это...
– Скутер, это не она была, – упредил его Подкидыш. – Повремени со смертью. – Он пристально вгляделся в лицо Скумбатова и спросил: – Что у тебя с глазом?
Один-Ноль тронул веко, поморгал, посмотрел в небо...
– Да вроде ничего.
– Я про другой глаз спрашиваю, – рассмеялся Подкидыш.
Скумбатов хмыкнул и спросил:
– А усмехаюсь я криво?
– Криво, – подтвердил Подкидыш. – Все мы криво усмехаемся.
32
Москва, 5 декабря, вечер"
"Готовясь к разговору, молодой человек с манерами карьерного дипломата, одетый в темно-серый костюм и строгий галстук, положил перед собой на столе черную кожаную папку, сбоку от нее пристроил дорогую перьевую ручку. Распечатав пачку сигарет «Winston», он надрезал ногтем акцизную марку, а снятую слюду и фольгу положил рядом с пепельницей. Секретарь-машинистка Эйдинова, одетая едва ли не как горничная, поставила перед ним чашку горячего кофе. Молодой человек улыбнулся и поблагодарил ее.
За его священнодействиями наблюдали полковник Эйдинов и два генерала: Борис Прохоренко и Евгений Зубахин, находящиеся в кабинете начальника профильного отдела. Все четверо расположились за столом, торцом примыкающим к пустующему столу Владимира Николаевича, представляя демократическую ячейку. Чересчур демократическую: генерал-майора Зубахина следовало поставить в угол кабинета лицом сразу к двум стенкам.
Зубахин на данный момент представлял собой раскаявшегося человека, готового к сотрудничеству с военной контрразведкой. Он уже познакомился с особенностями работы профильного отдела, по достоинству оценил профессионализм похожего на хомячка полковника, в течение получаса имел возможность слушать начальника Управления генерал-майора Прохоренко. Теперь настала очередь познакомиться с молодым человеком, чьи манеры и внешность отчего-то внушали Зубахину безотчетный ужас.