В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
Бронебойные пули прошили ему ноги, а когда он рухнул на колени, голову его разнесло на куски.
Вставая, Марк бросил взгляд на открывшуюся перед ним панораму. Вдалеке низкие строения комендантской роты, слева приземистое здание столовой – тоже не близко, в длину стадиона. Смещаясь к столовой, группы Подкидыша и Подковы почти соединились, но бойцы идут не слитно, уже на расстоянии десятка метров друг от друга. Закончилась пора, когда атаковать можно было плечом к плечу, теперь наступала вторая фаза операции, названная Марковцевым Адом с большой буквы.
71
Звук взрыва и задрожавшие стены склада заставили заложников вскочить на ноги. Спустя десять секунд снова взрыв, потом еще два, и еще, прозвучавших с такой же периодичностью. Какое-то невероятное волнение охватило каждого. Как-то само собой связались вдруг воедино звук реактивного, как им показалось, самолета, прошедшего на бреющем полете, а затем эти громовые разрывы. Кто-то подумал о бомбежке и вполне обоснованно, если исключить частоту взрывов.
– Товарищ генерал! – первым опомнился Андрей Яковлев, тронув Зубахина за руку. – Наши!
Подтверждением этой мысли стали автоматные очереди, которые, казалось, переплетались между собой и не прекращались ни на секунду, то явно спереди, то чуть левее, то перемещаясь в противоположную сторону.
– Десант, товарищ генерал!
Концентрационный лагерь. Узники. Десант. Все как на войне. Даже слезы радости, заблестевшие в глазах пленников, в глазах генерала – генералы тоже плачут. Все по-настоящему.
Яковлев, не в силах сдерживаться, опустился на койку, и плечи его мелко задрожали.
– Я говорил... Операция...
– Тихо ты! – Николай Ватрушев прислушивался к гомону за стеной барака. Арабские наемники, которые охраняли пленников, бегали вдоль стены, об этом можно было судить то по удаляющимся, то приближающимся голосам, которым вторил лай овчарок, сидящих на цепи у входа.
– Дверь! – Ватрушев взялся за один конец койки. – А ну-ка помогите мне забаррикадировать дверь.
Вдвоем с Валентином Казарновым, высоким и сутулым саратовским парнем, взятым боевиками в плен близ Тандо, они, стараясь не шуметь, подтащили кровать к входной двери.
– Гранатами закидают, – Николай с сожалением посмотрел на окна. Их было четыре в этом продолговатом помещении, в отличие от казарм, они находились на высоте человеческого роста. – Пацаны, встаем под окна. Полетит граната – хватай и бросай обратно. По времени успеваем.
