В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
– Давай, Македонский!
Подорвав стену, разведчики отбросят неистово идущих вперед боевиков, но откроют едва ли не прямой доступ к группе Подкидыша. Если не будут рвать – смогут в уцелевшем здании какое-то время сдерживать исступленный натиск бандитов.
Какое-то время.
Оба варианта были равноценными. Но, пожалуй, перевешивал первый: взрывом они положат несколько боевиков и остудят пыл остальных.
– Давай, давай, Македонский! Не телись! – выкрикнул Подкова, не прекращая огня и задыхаясь от гари.
Александр Богданкин сбросил рюкзак.
– Двадцать! – крикнул он.
– Отходи, отходи! – Подкова присоединился к Асу, и они уже вдвоем отступили к противоположной стене здания, чтобы на время покинуть его через окно и там оставить последние мины: продолжать открытый бой с бомбами за спиной было опасно.
И прозвучал первый выход в эфир.
– Один-Десять на волне, – передал Подкова. – Поберегись, Подкидыш! Рву северную стену столовой.
* * *Как и у остальных, рация Найденова работала на приеме.
«Давай, Скутер, быстрее», – мысленно поторапливал товарища Подкидыш.
* * *«Плохо дело», – поморщился Скутер, также получивший сообщение.
Товарищи прикрывали его прилично, не давая высунуться боевикам, залегшим по обе стороны здания. Сквозь грохот автоматных очередей и отчаянный лай кавказских овчарок до слуха Леши неожиданно донесся русский говор.
Скутер добрался до места и, чуть поколебавшись, поставил таймер на тридцать секунд. Прежде чем отпустить крошечную красную кнопку, он бросил взгляд влево: вот-вот там должен был прогреметь взрыв. «Потом моя сработает. А дальше выйдем боевикам за спину».
Скутер оставил мину, развернулся, прополз несколько метров и тут совершенно отчетливо услышал за спиной звон разбитого стекла и голос:"
"– Мы здесь! Заложники! Здесь! Двадцать четыре человека.
Похолодев и на миг позабыв, что находится под перекрестным огнем, имея за спиной две мины, Леша повернул голову и увидел в окне бледное лицо парня – с заплывшим левым глазом и огромной ссадиной на лбу.
Взгляды их встретились: русского диверсанта и русского заложника – и, казалось, не могли оторваться друг от друга.
