Советский лейтенант-сапер погибает при взрыве и просыпается в космической капсуле. На его руке — наручник неизвестного происхождения, а голос системы называет его заключённым. Теперь герой должен выжить в неизвестности, разгадать причину своего похищения и понять, кто стоит за этой...
— совершенно не вовремя прозвучал в голове голос искина. Я от неожиданности чуть не разжал руку.
— Заткнись! — отдал приказ, и, наведя оружие на стремительно приближающегося противника, произнес слово-активатор: — Амбал!
Хватка в разы стала крепче, от чего мутант подо мной совсем уж тонко взвизгнул, и ещё немного ускорился.
— Бум-бум! — дважды хлопнул болтер, и я увидел, как деформируется лобная кость у мутанта, выбранного мной первой мишенью. Я тут же подкорректировал направление движения, и через несколько секунд очутился возле второй мишени. Пятнадцать метров, десять: — Бум-бум!
Остальные мутанты, поначалу обрадовавшиеся, что за мной не придется гоняться, почуяли подвох, но с их тушами это мало что изменило. Я успел пристрелить ещё двух зверей, прежде чем остальные смогли замедлиться, затем развернуться и рвануть прочь, в направлении границы оранжевой зоны. Какие молодцы. Я стиснул чуб изо всей силы, и мой скакун, заголосив на высокой ноте, ринулся в погоню.
Мне удалось прикончить ещё одного мутанта, прежде чем мы добрались до лесополосы. Нам до деревьев оставалось всего два десятка метров, когда оставшаяся парочка, проявив чудеса маневренности, свернула в противоположные стороны. Мы такими финтами не владели, и на полной скорости забурились в лес. Причём в этот раз меня не прекрывал хобот.
Понимая, что всё — приехали, я всё же решился отпустить чуб, на последок всадив в затылок слоняры пару болтов. Почти тут же мне поперёк груди ударила довольно толстая ветвь, выбив из седла мою тушку, а так же весь запас воздуха из лёгких. Благодаря усилению, я не только остался в сознании, но таки умудрился ухватиться за ветку рукой, и тем самым значительно замедлил своё падение
Треск ломаемых веток, предсмертный рёв мутанта, мои приглушённые маты — всё это смешалось с безумным мельтешением оранжевой листвы. А затем я, как тот мешок с (хм) картошкой, грохнулся на подушку из листьев.
— Х-хы! — вырвалось изо рта вместо заготовленной по такому случаю матерной конструкции. От удара из груди выбило последний воздух. Тужась всосать в отбитые легкие порцию кислорода, я словно сквозь вату слышал слова искина:
— Кэп, диагностика серьезных повреждений тела не выявила Ввожу стимуляторы. Ввожу обезболивающее.
— Чтобы я ещё раз оседлал слона! Бешеная животина! — просипел я, чувствуя, как по телу разливается жар от вакцин. — Эй, зверюга!
Мой скакун, дергая задними ногами, валялся на боку, метрах в десяти от меня.
