Каком ребёнке?!
— Я стану дедушкой???!!! — на лице Алена отобразился нераспознаваемый букет бурных эмоций.
И хоть смотрел он на Леру, ответить взялся Тоцкий.
— Станете, дьер Ален, обещаю. Не берусь назвать точное время. Но медлить мы не будем, ведь так, милая? — Тоцкий поглядел на Леру вопросительно.
В глазах — бесы пляшут. Похоже, ему удовольствие доставляет смущать и шокировать её. Она гневно сверкнула на него глазами — одним взглядом прочитала целую возмущённую отповедь. А он сделал невинный вид: мол, ты же сама просила какой-то весомый аргумент.
Ах так?! Дразнит?! Ладно, Лера тоже дразнить умеет.
— Да, не будем затягивать, — согласно кивнула она с самой милой улыбкой. А потом, обращаясь к Ольшанскому, добавила: — Дьер Ален, Ян так любит детей. Хочет, чтобы у нас было минимум семь.
Валерия злорадно наблюдала, как на слове ""семь"" у Тоцкого дёрнулся глаз. Вот так-то, дьер Дьявол. Лера тоже может выбить из колеи. Уголок рта поднялся в победной улыбке. При этом она, подражая ему, сделала невинный вид, типа: вы же просили подыграть. Вот и подыгрываю.
Они с Тоцким так увлеклись безмолвной беседой взглядами, что на какое-то время забыли об Ольшанском. Но он сам напомнил о себе:
— Дьер Ян, не могли бы вы оставить нас с дочерью наедине на пару слов?
— Хорошо, — Тоцкому ничего не оставалось, как согласиться. — Прогуляюсь на кухню. Уточню у шеф-повара насчёт десерта.
Пока он удалялся с террасы, Лера смотрела на Ольшанского. Что он хочет сказать? Зачем попросил Тоцкого уйти? Неожиданно накатило волнение. Это в паре с Яном играть было весело, в крови кипел азарт, спектакль казался захватывающим. А вот так, один на один с Ольшанским, получится ли кривить душой?
Зелёные глаза Алена смотрели тепло и пронзительно.
— Я старый лис, девочка моя, меня трудно провести. Но вам, двум прохвостам, удалось. Вы притворялись, но были искренними. Не знаю, что это значит. Не знаю, что между вами, но… вот, держи, — он протянул ей свёрнутый в трубку договор помолвки. — Делай с ним, что хочешь. Порви, сожги или оставь. Тебе решать.
Лера взяла бумаги. Растеряно смотрела на них.
— И да, если он посмеет хоть чем-то тебя обидеть, только скажи.
Сердце щемило. В каждом слове мужчины, что сидел напротив, чувствовалась отцовская любовь. Лера никогда не знала, что это такое. Как это, когда у тебя есть отец? Человек, который всегда будет на твоей стороне. Который всегда готов защитить и подстраховать. Но любит настолько, чтобы дать свободу.
— Спасибо, отец…
Лера смогла. Губы легко справились с этим словом. Оказывается, оно такое тёплое на вкус. Надёжное. Родное. Светлое. Настоящее.
Они смотрели друг на друга. Молчали, остро переживая этот особенный момент.
Лера даже сразу не заметила, что на террасе появился официант с большим подносом.