В комнату вползает шепоток — голосовое сообщение от сыщика оказалось неправдоподобным: какая-то Лайлита приплела Ален к загадочному магическому миру. Ольшанский, ректор и любитель таинственных историй, ненамного лучше соображает, что происходит. Невыносимая невеста, оказывается студенткой-декористом Аленой, вызывает у него жгучее желание обнять и отдать все воли. Вопреки всем законам логики — любовь нарушает магию......
Лера вложила в руку Тоцкого флакончик с зельем. Раз уж Корнелия настаивает, то так тому и быть. Она ведунья — ей виднее. Может, действительно пригодится.
Как только Ян вышел за дверь, Лера тут же спросила:
— Кто ваша гостья? Лайлита?
— Да, девочка моя. Она хочет увидеть тебя.
Интересно, кто являлся организатором встречи? Это инициатива ведуньи — свести мать и дочь вместе? Или, наоборот, Лайлита обратилась с просьбой к Корнелии дать возможность повидаться с дочерью?
— Она просила меня об этом сама, — будто прочитав мысли Леры, поведала Корнелия.
Она отложила вязание и поднялась.
Лера думала, что это очень правильно, что встреча с матерью произойдёт у Корнелии, в этой тихой, тёплой, уютной комнате, в которой вечно царит полумрак, в которой ведунья ловит образы и вплетает их в своё пёстрое полотно.
— Не будь к ней слишком строга, девочка моя, — Корнелия направилась к двери в смежную комнату.
Лера удивилась, что ведунья просит за Лайлиту. Не она ли осуждала её поступки час назад?
— Людям свойственно ошибаться.
Да Валерия, в общем-то, и не винила Лайлиту. Это у отца должны быть к ней вопросы. А в чём её вина перед Лерой? Она ведь не знала о дочери. Она бы, возможно, была замечательной матерью, будь у неё такая возможность.
Корнелия скрылась в смежной комнате. Несколько минут ничего не происходило. Напряжение росло. Но вот послышался звук шагов и в дверном проёме появился силуэт.
Лайлита вошла в комнату и села на стул, который четверть часа назад занимал Тоцкий. Её движения казались совершенными. Вилзорт рассказывал, что в их мире она статс-дама королевской свиты. И это заметно. Манеры безупречны.
Они молча смотрели друг на друга. Изучали. Такой ли Лера представляла мать? Немного проще, немного естественнее, немного непосредственнее.
— Валерия…
Голос Лайлиты оказался приятным, глубоким и ровным, на удивление, не холодным (хотя от ледяной красавицы, ждёшь ледяного тембра), и даже успокаивающим. Неожиданно Лера расслышала знакомые нотки, что-то родное, будто когда-то этот голос она уже слышала. Хотя она ведь действительно его слышала.
