Девушка из древнего магического рода неожиданно попадает в магическую академию и узнает о своем заочном обручении. Её жених оказывается ректором учебного заведения. Героиня не намерена покорно принимать судьбу и готова дать отпор любым, кто попытается ею манипулировать, включая самого ректора.
Он не стал ложиться. Дождался, когда восточный край неба начнёт едва-едва светлеть, и принялся за дело. Плеснул в бокал особого зелья, которое на время делает мужской голос женским, и выпил до дна. С минуту кашлял, потому как снадобье имело свойство вызывать жуткий, до слёз из глаз, свербёж в горле. Но эти издержки не мешали ему считать свою задумку гениальной, и как только неприятные ощущения сошли на нет, он подбодрил сам себя:
— Хитро придумано, старый лис, — и усмехнулся тому, как необычно женственно звучит его голос.
Ален взял в руки мобильный кристалл и задумался: какое бы сообщение записать на этот раз. Чем больше поучений и назиданий, тем больше его независимой девочке захочется сделать наоборот. Кто ж из Ольшанских потерпит наглое давление? Особенно от человека, который раздражает. А разве не будет раздражать тот, кто посылает сообщения то поздней ночью, то ранним утром? Сам Ален терпеть не мог, когда кто-то назойливо будил его в предрассветные часы. Его малышка Валерия, он был уверен, такая же.
Но раздражать и назидать — этого мало. В прошлый раз Ален так ловко придумал сыграть ещё и на её любопытстве. И сегодня не стоит этим пренебрегать.
Он поднёс кристалл ко рту и начал полушёпотом наговаривать сообщение:"
"— Никто лучше меня не знает, как следует тебе поступать. Благоразумно было бы с твоей стороны делать в точности так, как я скажу. Я уже говорила и повторю: не вздумай оставаться с Тоцким наедине. А если уж останешься, то непременно поинтересуйся по поводу его последнего… кх… — Ольшанский интенсивно потёр кристалл о парчовую обивку кресла, имитируя помехи, и тут же отправил записанное сообщение.
Кажется, получилось неплохо. Ален, довольный собой, немного постоял у окна, пытаясь представить реакцию своей взрывной девочки на столь раннее послание. Небо всё больше и больше светлело, но встречать рассвет Ольшанский не собирался. Надо было вздремнуть хотя бы три-четыре часа. Он начал готовиться ко сну, но тут с улицы раздался звук, не очень характерный для предрассветных часов, и Ален снова подошёл к окну.
Он увидел, что к башне приближается крытый экипаж. Кого это принесло? Кучер притормозил у ворот и спрыгнул с козел, чтобы открыть пассажиру дверь. На ступень опустилась стройная женская ножка в вызывающей туфле с красной подошвой, затем показалась не менее стройная вторая. Ален заворожено смотрел на эти ножки, вместо того, чтобы окинуть взглядом всю даму целиком. Впрочем, шляпка всё равно не дала бы ему разглядеть её лицо.
