О чём книга «Невыносимый»
Сильный мужчина приказывает изменить жизнь героини, требуя подчинения. Когда обстоятельства меняются, она сталкивается с невыносимым выбором и скрытыми истинами о прошлом. Напряжение нарастает вокруг их отношений и власти.

Автор
Сильный мужчина приказывает изменить жизнь героини, требуя подчинения. Когда обстоятельства меняются, она сталкивается с невыносимым выбором и скрытыми истинами о прошлом. Напряжение нарастает вокруг их отношений и власти.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Невыносимый» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сильный мужчина приказывает изменить жизнь героини, требуя подчинения. Когда обстоятельства меняются, она сталкивается с невыносимым выбором и скрытыми истинами о прошлом. Напряжение нарастает вокруг их отношений и власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сильный мужчина приказывает изменить жизнь героини, требуя подчинения. Когда обстоятельства меняются, она сталкивается с невыносимым выбором и скрытыми истинами о прошлом. Напряжение нарастает вокруг их отношений и власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
К реальности возвращают легкие поцелуи: на внутренней стороне бедер, чуть выше колена, затем к лодыжкам, и на ступне, отчего становится щекотно, и я хрипло хихикаю, дернувшись.
– Водички? – тут же услужливо предлагает мне мужчина.
Сам же тянется за стаканом, куда наливает воду из графина. Почти отбираю его у него, усаживаюсь и залпом выпиваю все.
– Еще, – прошу, возвращая стакан.
На его губах мелькает снисходительная насмешка. Стакан снова наполнен и подан мне в руки. А как только допиваю, меня опять подхватывают на руки, и несут… в ванную. Воду Игнат тоже сам включает. Пену добавляю уже я. А в саму ванну мы усаживаемся вместе, где я удобно устраиваюсь спиной к нему поверх. Дальше мы просто лежим. Не знаю, о чем размышляет мужчина, а мне слишком хорошо и лениво, чтобы еще и думать о чем-то, поэтому я просто перебираю пальчики на его правой ладони, ведя дорожку каплями по выпуклым линиям вен. Хотя о кое-чем я все же вспоминаю.
– Макар, – говорю и улыбаюсь в ожидании.
Тело подо мной ощутимо напрягается.
Улыбка на моих губах становится шире. Уж слишком ожидаемо реагирует он. И с ответом я тоже поэтому же не спешу. Лишь когда начинаю ощущать исходящую от него угрозу, а ладонь, прежде покоящаяся на краю ванны, сжимается в кулак, добавляю:
– Сына младшего, говорю, Макаром назовем.
На этот раз он выдерживает паузу. Хотя кулак разжимает. Перехватывает мою руку и обнимает меня нашими обеими.
– Я рассчитываю на дочку.
– Да? – смотрю на него с насмешкой, полуобернувшись. – А Макс в курсе о том, что в рядах его заговорщиков есть предатель?
– Жизнь не бывает идеальна. Рано или поздно ему придется с этим столкнуться, – бессовестно пожимает плечом Игнат.
– И ни единой капли раскаяния, – наигранно удрученно качаю головой. – Но лучше бы попозже ему с этим столкнуться, – дополняю уже серьезней, окончательно разворачиваясь к нему лицом. – К тому же, я тоже планирую мальчика вторым, так что ты в меньшинстве. Но так и быть, будет тебе третьим заходом девочка, – хмыкаю. – Катюшей назовем!
В бездонной синеве направленного на меня взора вспыхивает удивление. Отвечать и на этот раз не спешит. Какое-то время просто смотрит на меня, как тогда, у крыльца, отыскивая нечто одному ему известное. А по мере уходящих мгновений на его губах расплывается легкая полуулыбка.
– Заметь, стать многодетной семьей – твоя идея, не моя, – ухмыляется, выдерживает новую паузу. – Но раз уж сказала, пусть так и будет, – соглашается, не менее бессовестно щипая за грудь, отчего по телу искры возбуждения разбегаются. – Смотри у меня, потом не отвертишься, – опять призадумывается. – Слушай, а имена ты по какому принципу выбирала? – протягивает все так же задумчиво.
– По принципу любви их отца к огнестрелам, – не скрываю.