Чаще всего таким художникам слова приходится печататься за свой счет, а потом распространять тираж среди друзей и знакомых. Конечно, большая часть остается невостребованной и пылится дома как прижизненный монумент непризнанному гению.
– Признанному, но в узких кругах, – поправила свекровь.
– Ну да, – согласилась Кремниева. – Третий тип – люди, которым просто хочется похвалы. Чтобы кто-нибудь признал, что они обладают талантом. Собственно, писательство тут – случайность. Они могли бы точно так же вырезать по дереву или плести макраме. Главное – добиться от окружающих одобрения. Все, что им ни говорят, они принимают за чистую монету, потому что и сами считают себя талантливыми. Собственно, это больше похоже на терапию.
– В общем, публика на тебя впечатления не произвела, да? – заключила свекровь, снимая чайник с плиты. – Автографами хвастаться не будешь?
Кремниева усмехнулась:
– Было бы чем! Нет, конечно, если бы мне встретился писатель, книга которого меня поразила, я бы, наверное, попросила подписать что-нибудь.
– Обычно писателей просят подписать экземпляр их собственного произведения, – сказала свекровь.
– Вряд ли оно оказалось бы у меня с собой.
– Ну, всегда можно попросить расписаться на груди. Я видела по телевизору, как…
В это время зазвонил телефон, и Кремниева встала, чтобы ответить.
– Это, наверное, с работы, – сказала она неуверенно, взглянув на часы. – Сейчас вернусь.
Ей иногда звонили по поводу переноса пациентов, но чтобы на ночь глядя… Проходя через прихожую, Кремниева подняла упавший с вешалки маленький дождевик и повесила его на место. Затем вошла в гостиную и подняла трубку.
– Алло? – сказала она. – Да-да, это я.
Самсонов приехал на работу, опоздав на полчаса. Всю ночь ему снились кошмары, которые никак не хотели оставить его. Прошлое преследовало полицейского, хотя с каждым годом сны, в которых он видел смерть сестры, бывали все реже. Самсонов почти двадцать минут стоял под душем, подставляя тело то горячим, то холодным струям. Перед этим он делал упражнения из капоэйры, но получалось плохо: он не мог сконцентрироваться и остался тренировкой недоволен. Выпив черный кофе и съев пару блинчиков с ветчиной, Самсонов поехал на работу.
Там его уже поджидал Дремин.
– Слышал, – сказал он коротко, обменявшись с Самсоновым рукопожатием. – Шустрый парень оказался, да?
– Еще какой, – ответил Самсонов, отпирая свой кабинет. – Заходи.
– Я принес тебе документы, которые отдал мне Иртемьев.
