Автор
В зале уже витают ароматы свежих лепестков и щебетание веселых гостей. Выходим мы с Ниной, готовясь к незабываемому вечеру. За пределами ресторана уже чувствуется особая теплота, наполняющая воздух легким шепотом ожидания и радости.
– Ну все? Успокоился? Или до Москвы пробежимся? – останавливаюсь рядом с запыхавшимся ребенком.
Андрей недовольно сопит и отталкивает меня от себя. Садится на траву, упирается ногами в землю и обхватывает колени руками, роняя на них голову.
Мы наверное весь берег Иваньковского водохранилища оббежали. И почему я раньше не подумал завести ребенка? А лучше сразу двух. Гоняли бы меня похлеще тренера.
– Настю не проводили, – говорю я, присаживаясь рядом.
Волчонок молчит. Развит не по годам. Это из-за отсутствия отца или слишком серьезной матери?
– Поплавать бы сейчас, да? – киваю на воду.
– Нет.
Нужно будет ввести еще одно непреложное правило. Никаких “нет” в семье. Полно синонимов. Пусть замещают. А то у меня скоро нервный тик начнется.
– Мама только твоя, – начинаю миролюбиво. – Я ее не отбираю. Но она мне очень нравится. Я никуда не уйду.
– А ты мне все равно не нравишься!
– Ты мне сейчас тоже, – хмыкаю я. – Характер у тебя ужасный, Андрюша. Особенно, если вот так все время будешь от меня бегать.
Волчонок тяжело и часто дышит, мельком смотрит в мою сторону.
– Не хочу, чтобы ты с нами жил. И трогал мою маму.
Вроде и понимаю, что ребенок, что с ним нужно помягче, но Андрей как будто назло провоцирует! Я даже с братом себя так отвратительно не вел в детстве, хотя подоставать Эрика любил.
Поднимаюсь на ноги и иду в сторону дома, не оборачиваясь. Убежали мы далеко, один волчонок не выберется, вот и проверим, как он боится маму потерять.
Оказывается, что действительно боится. Идёт за мной к дому, но не приближается. Н-да. Плохи дела. Ума не приложу как быть. Моя уверенность, что я приручу волчонка дает огромную трещину. Но сдаваться нельзя. Это будет ошибкой.
Дойдя до ворот, Андрей отправляется на задний двор. Я иду за ним.
Вроде и жалко пацаненка, один растет, без отца, все время на руках матери и ее подруги, но жалость это последнее из чувств, которые мелькают в голове при его насупленном виде. И непонятно, что этот хомяк выкинет в следующее мгновение.
– Я твою кашу посолил, а ты ее всю съел, – вдруг признается волчонок.
– Не съел. Я видел, что ты соль подсыпал и поменял тарелки. Но мама у тебя тоже внимательная.
