Автор
Дину одолевали неприятные симптомы уже с утра. Он чувствовал себя подавленным и неудовлетворенным, будто затащил на черную дорожку какой-то незримый человек или силой внушил сам себе бессмысленные мысли. Тем временем, за окном падала дурачная весна: сыро, мокро и мерзлое мутно блестящее. Воздух напоминал вчерашний навоз или грязные фермерские ботинки....
Рукав пополз вверх, открывая вязь татуировки. – Что тебе нужно от меня? Деньги? Сколько?
Дина смотрела на него, отмечая какие-то мелкие детали, которые ускользали от ее внимания раньше. Едва заметную под темной щетиной родинку на смуглой щеке, чуть выгоревшие местами волосы – элемент стиля или не так давно отдыхал в солнечных южных странах? Лицо мужчины было узким, черты правильными, не смазливыми, разве что нос крупноват, но едва ли это недостаток.
«Его чрезмерно узкое лицо подобно шпаге», – вспомнились ей цветаевские строчки.
Дина мотнула головой и снова разжала губы.
– Насчет стоимости операции пока еще не ясно. Если что, они собираются… продать дом, – с трудом проговорила, ощущая, как разрастается боль в груди, тяжелым камнем давит где-то под сердцем. Дом ее детства, большой, светлый, полный теплых воспоминаний… – Но дело в том, что родители не знают… о моей ситуации. И мне очень не хочется их расстраивать, ставя перед фактом, что у меня будет ребенок без отца.
– Кажется, я начинаю понимать, куда ты клонишь, – нахмурился владелец модного дома, и она вскинула голову, ловя его взгляд.
– Они не останутся здесь насовсем. Несколько месяцев, не больше… Вернутся домой, а затем я придумаю что-нибудь, скажу, что мы расстались. Можете вы на это время подыграть мне? Изобразить перед ними моего мужа и… отца ребенка? – выдохнула Дина. Вот и все. Вот и сказала.
– То есть давать мне развод ты не хочешь?
– Мы разведемся! Обязательно разведемся! Но позже, вот и все! Я обещаю, если хотите, подпишу бумагу, что дам вам развод и не буду иметь абсолютно никаких претензий! Просто сейчас… Для моей мамы любой стресс, любое волнение – дополнительный риск! А они так мечтали познакомиться с моим женихом, быть уверенными, что у меня все хорошо, что я не одна…
– Так почему бы не предъявить им настоящего отца ребенка?
– А настоящий уже не появится, – устало ответила Дина.
– Представляю.
– Еще бы вы не представляли, – подумала вслух она и запоздало прикусила язык.
– Это ты на что сейчас намекаешь? – поднялся с места Ростоцкий. Теперь он нависал над ней, и Дина едва не зажмурилась. Так близко… чужой, непонятный.
