Автор
В заснеженных улочках города наступила абсолютная тишина, будто мир остановился в пугающей мертвенности. Только грохот капель и хлюпанье дождя по битым стеклам — последний шанс перед зимой, но даже он иссяк под мрачным небом и сизыми облаками.
Похоже, «Незапертая дверь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Всё, – засмеялась Анна и, помолчав, серьезно добавила: – Мне нужно всё.
– А поподробнее?
Она удивилась:
– Ты что, серьезно? Какой «поподробнее», Дима? Нет, ты все-таки тормоз!
Надо было свернуть дурацкий разговор. Дурацкий и неловкий, как всегда, сама виновата.
– Послушай, – вдруг сказал он, – а что ждать лета? До лета еще далеко. Через неделю я лечу на Мальдивы. Предлагаю присоединиться. Вместе, мне кажется, веселее.
– Ты уверен? – растерялась Анна.
– Посмотрим, – ответил он. – Главное, чтобы согласилась Маруся.
– Согласится, – ответила Анна. – Она же умная девочка, эта Маруся!
– Умная и самая лучшая! – подхватил Калеганов. – Вечером перезвонишь?
– Раньше. Маруська вернется через полчасика.
И ей показалось, что Калеганов улыбнулся.
Другая жизнь
Дни проходили почти одинаково, по расписанию. Иногда расписание чуть уклонялось в сторону, но по большому счету ничего не менялось. «День сурка, – смеялся Илья и тут же добавлял: – Но это именно то, что нужно пенсионеру!»
Он и вправду был очень доволен своей жизнью.
Как зола от сгоревшего костра, отлетели страсти и внезапные порывы, утихли желания, необузданность, влечения и вожделение. Ничего такого он больше не желал – хорош, и так было столько! Вспомнишь – мурашки по коже. Как он все это пережил, сохранил себя, не потерял голову, не разрушил свою жизнь, не помер во цвете лет, подобно многим другим? Тут две причины: мозги и везучесть. Обошли его инсульт, или инфаркт, или того хуже, поганая и страшная, неумолимая беда века, онкология, – спутники тех, кто, как и он, вел бурную и кипучую жизнь.
Тут же вспоминался дружок Севка Гордин. Ох, не дай бог, врагу не пожелаешь его участи и ужасной смерти!
А все, мать их, страсти, страстишки, темперамент и фальшивый юношеский задор."
"Вздумал Севка в свои пятьдесят три рвануть в новую жизнь. Конечно же, с молодой и прекрасной, а главное – новой. И что? А ничего, как и положено: кровавый развод, не менее кровавая дележка совместно нажитого.
И сожрал этот гад светлоклеточный бедного Севку за пару месяцев. Не успел Севка ничего, не вкусил ни граммульки, ничего, кроме нервяка, сотрясений, скандалов и проклятий. Не успел ополовинить совместно нажитое, не успел сладко выспаться в объятиях милой девы.
