Автор
В заснеженных улочках города наступила абсолютная тишина, будто мир остановился в пугающей мертвенности. Только грохот капель и хлюпанье дождя по битым стеклам — последний шанс перед зимой, но даже он иссяк под мрачным небом и сизыми облаками.
Похоже, «Незапертая дверь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Пил он редко, пару раз в год, да и то на чьих-то днях рождения, никогда не буянил, а наоборот, веселился и дома тут же ложился спать.
Любе было тринадцать, когда мама показала старый красивый дом на Садовнической улице.
– Нравится? – спросила мама.
Люба кивнула – еще бы.
– Если бы… – мама запнулась, – если бы не свергли царя ну и вообще, если бы все осталось по-прежнему, мы бы, Любаша, жили в этом самом доме!
– В этом самом? – Люба остановилась и замерла. – В этом, желтом, с колоннами?
Мама кивнула и потянула дочь за рукав:
– Ну что ты встала? Пойдем, Любаша.
Но Люба не могла сдвинуться с места.
Дом был двухэтажным, с красивым широким крыльцом, с колоннами и медальонами с ангелами. На втором этаже, над парадным входом, висел небольшой балкончик с белыми круглыми балясинами. Сбоку, справа и слева, разбегались широкие одноэтажные пристройки.
– Квартиры для прислуги, – объяснила мама."
"Люба зашла во двор. Мама нехотя пошла за ней. Обошли дом со всех сторон, позади, на заднем дворе, располагались еще несколько помещений.
– Да, – вздохнула мама, – у них был свой выезд.
Во дворе росли огромные, как деревья, кусты сирени, белой, красной, сиреневой, фиолетовой. Сирень сохранилась, а розовый сад нет. И чайная беседка не сохранилась, во время войны ее разобрали на дрова.
– После революции здесь были коммуналки, а в шестидесятых их расселили, – рассказывала мама. – Сделали ремонт, и в дом заехало какое-то научное издательство.
Оказалось, что бабушка выжила. Выжили и трое детей, а вот последний, маленький, умер при родах. Дед тюрьму пережил, вернулся, прожил два года и тоже умер. Бабуля говорила – от ненависти. Ненавидел красных и советскую власть.
Мама тревожно посмотрела на Любу:
– Любаша, ты уже взрослая! Ты понимаешь, что это семейная тайна? И еще, доченька! Папу тоже можно понять.
Люба все понимала, она давно стала взрослой.
Только с того дня, когда ложилась спать, все время фантазировала, представляла. Если бы не революция и советская власть… Если бы желтый, похожий на кремовый торт особняк остался у них… И конюшня с лошадьми, и карета для выезда… Люба бы точно жила на втором этаже, в мансарде.
