Автор
В заснеженных улочках города наступила абсолютная тишина, будто мир остановился в пугающей мертвенности. Только грохот капель и хлюпанье дождя по битым стеклам — последний шанс перед зимой, но даже он иссяк под мрачным небом и сизыми облаками.
Похоже, «Незапертая дверь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стол был на уровне, гостей в меру, никаких там посещений Красной площади – пошлость и банальность. Сфотографировались на Ленинских горах и поехали отмечать.
Никто не напился и не подрался – такой публики среди их родни и друзей не было. После празднования молодые уехали в Сочи. Гостиницу заказывал Илья, и она, надо сказать, оказалась шикарной. Да, размах у Ильи был, нечего говорить.
Первая брачная ночь слегка отложилась: свадьба, перелет, накатившая усталость и нервы. Первую ночь в Сочи они крепко спали. Все произошло наутро, когда проснулись.
Ничего примечательного, боялись пропустить завтрак, и все произошло наспех, коротко, по-деловому, как у давно женатых супругов. Любе стало смешно. Ладно, ничего ужасного. Пережила. Боялась больше, чем вышло на деле.
Быстро оделись и побежали на завтрак.
И стало легко, как будто оба скинули какую-то тяжесть, что называется – отработали номер. Ничего примечательного, но и ничего ужасного. Уже хорошо. В общем, выдохнули оба.
А в целом все было прекрасно – и Сочи в пальмах и магнолиях, и теплая галька, и чудесное море, и гостиница, и сочные шашлыки, и вкусные помидоры, и домашнее вино.
И муж был галантен и предупредителен. Только после той первой, поспешной ночи, а вернее, утра, спросил:
– У тебя кто-то был?
Люба кивнула и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел ее горящие щеки.
Подробности Илью не интересовали. И на этом спасибо. Но Люба видела удивление и недоумение на его лице.
Ну и ладно. Она же не спрашивает о его бывших!
Илья оказался прав: жена ни разу его не подвела.
У него все это было. И крепкий тыл, и уверенность. И уважение.
Люба заболела года три назад. Как водится, поначалу от мужа все скрыла. Сама ездила на обследования, сама договаривалась насчет операции.
Он сидел возле ее кровати после операции и, когда смотрел на ее белое, измученное, изнеможенное лицо, когда взял ее почти невесомую руку… заплакал. От жалости и от любви.
