Утро захолустного поместья было омрачено скандалом. Корнуэловы обеденные часы были обычным делом, но сегодня гром и молотьба переклинились на новом уровне. Я отложила книгу с неохотой и уставилась в страницу, не замечая тревоги брата по соседству.
Уставился, надо признать, с заметным раздражением, потому что Брайн заявил вовсе не то, что Джеймс был готов услышать.
— Я приказал сворачивать поиски, — сообщил король. — В этом нет никакого смысла, и ты прекрасно это понимаешь.
— Что именно, по-твоему, я прекрасно понимаю? — поинтересовался Джеймс, сделав над собой усилие, чтобы не сорваться на грубость.
Он как раз обследовал труднодоступную часть Грани, проходившую над самой пропастью. Можно сказать, буквально завис над ней, стоя на крохотной площадке. Но ему все же пришлось распахнуть портал и вернуться на утес, потому что король пожелал его увидеть.
Как оказалось, для того, чтобы сообщить о прекращении поисков.
— Ты прекрасно понимаешь, что Агату нам не найти. Ее здесь больше нет, — произнес Брайн терпеливо. — Каким-то непостижимым образом она ушла за Грань, и назад ей уже не вернуться. Вполне вероятно, она давно мертва…
— Нет! — выдохнул Джеймс протестующе.
— Но даже если она жива, — Брайн вскинул руку в примирительном жесте, — это не меняет сути дела.
В этом Брайн оказался прав.
Проклятый камень был здесь, стоял на треноге в палатке, светился тускло и безразлично, как и всегда до этого дня. Вернее, до часа, когда Сердце Пламени отправило Агату в другой мир.
После этого оно вспыхнуло в последний раз и затихло. И сколько бы Джеймс ни пытался с его помощью заново открыть Грань, в его руках древний артефакт так и остался лишь бесполезным куском горной породы.
— Брайн!.. — покачал головой Джеймс, собираясь сказать королю, что прекращать поиски он не намерен."
"— Она там, брат мой! — мягко произнес Брайн. — За Гранью, и этого нам уже не изменить. Ничего не исправить, поэтому ты должен признать свое поражение.
— Нет! — упрямо повторил Джеймс.
Брайн устало закрыл глаза, и Джеймс увидел, как король покачнулся. Впрочем, подобное состояние кузена объяснялось довольно просто: от Брайна порядком несло выпивкой. Он давно уже удалился в палатку — вернее, сразу после того, как начались поиски, — откуда выглядывал пару раз, спрашивая, как идут дела.
