Утро захолустного поместья было омрачено скандалом. Корнуэловы обеденные часы были обычным делом, но сегодня гром и молотьба переклинились на новом уровне. Я отложила книгу с неохотой и уставилась в страницу, не замечая тревоги брата по соседству.
— Спасибо за вашу науку, милорд! — отозвалась я негромко. — И за заботу о моем сердце. А еще я хотела бы поблагодарить вас за чудесное платье…
— Всегда готов помочь пострадавшим в кораблекрушении, — кивнул он, окинув меня одобрительным взглядом. — Не этому ли учила Святая Истония, на которую вы постоянно ссылаетесь?
— Именно этому, — согласилась я. — Вернее, Она говорила, что стоит протягивать руку помощи бедным и обездоленным, но вы протянули мне целое платье!.. — Джеймс Стенвей снова усмехнулся, но улыбка исчезла с его лица, потому что я добавила твердо: — И это платье я обязательно вам верну!
— Оставьте его уже себе, — заявил герцог.
Теперь уже я не удержалась от смешка. Хотя хихикать, стоя в строю избранниц, подозреваю, было еще тем занятием, за которое можно заслужить неодобрение со стороны леди Виторины!
— Лучше уж подарите мне танец, — добавил Джеймс Стенвей, — это будет вполне достаточной благодарностью.
— Какая-то несоразмерная благодарность!..
— Тогда два, — философски заявил он. — Два танца, леди Корнуэлл, и мы с вами в расчете.
— Два танца, и я верну вам платье, — сказала ему, на что он качнул головой, явно собираясь возразить.
Но мы так и не успели закончить наш спор, потому что герцог внезапно заявил, что поговорим позже. Затем шагнул назад, в толпу придворных, перед этим с многозначительным видом покосившись в сторону трона.
Оказалось, король, беседовавший со своими избранницами, был уже неподалеку от меня. И я повернула голову, пытаясь сосчитать, со сколькими девушками ему осталось поговорить, прежде чем настанет мой черед.
Но видно мне было не очень хорошо, потому что передо мной стояла тоненькая блондинка с дрожащими губами. Причем дрожали не только ее губы — чем ближе подходил король, тем сильнее она раскачивалась из стороны в сторону.
Тоже смотрела на короля, затем повернулась ко мне."
"У нее оказались испуганные светло-голубые глаза и острый подбородок. Одета она была в белоснежное платье, расшитое серебряными нитями, своим покроем напоминавшее подвенечное. Но, несмотря на столь говорящий наряд, встреча с королем ее явно страшила.
Мне стало жаль бедняжку, и я улыбнулась сочувственно.
