Утро захолустного поместья было омрачено скандалом. Корнуэловы обеденные часы были обычным делом, но сегодня гром и молотьба переклинились на новом уровне. Я отложила книгу с неохотой и уставилась в страницу, не замечая тревоги брата по соседству.
До этого он никогда не замечал в себе особой кровожадности по отношению к венценосному брату, но сейчас и эта партия, и разговор, который затеял король, его порядком раздражали.
Именно из-за этого он решил поскорее закончить игру, затем, сославшись на усталость, отправиться в свои покои; и с самого начала партии был быстр, стремителен и кровожаден, не оставив Брайну ни единого шанса спасти ладью, чтобы уже через два хода загнать короля в угол.
Белого короля на шахматной доске.
При этом он никак не мог понять причины собственной раздражительности. Неужели дело в их разговоре? Обычном вечернем разговоре без обсуждения проблем Арондела, сдобренном парой глотков выдержанного коньяка?
Или же дело в том, как Агата Дорсетт смотрела на его кузена?!
Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и вздымающейся от учащенного дыхания грудью — воспоминание о груди леди Корнуэлл в узком лифе голубого платья все еще порядком тревожило его воображение, — она не спускала глаз с короля и выглядела удивительно прелестной.
Чтобы заполучить это платье, Джеймсу пришлось поднять на ноги всю дворцовую артель швей, которые и сейчас, озадаченные его приказом и щедрым вознаграждением, не спали, расшивая амазонку для завтрашнего выезда леди Корнуэлл.
— Джеймс, да что с тобой? — нахмурился Брайн. — В последнее время ты порядком растерян, брат мой! Признаю, в шахматах тебе нет равных во всем Аронделе, если не считать архиепископа Плесби… Но неужели тебе настолько скучно со мной играть, что ты витаешь в облаках? — Затем улыбнулся: — Это, признаюсь, довольно болезненный удар по моему самолюбию.
- Нет же! — отозвался герцог с досадой. С досадой на себя. — Но ты прав, я немного задумался. Так о чем ты у меня спрашивал?
— Мне нужен дружеский совет, Джеймс, потому что мне советуют все подряд. Даже те, у кого я не спрашиваю.
— Какого именно совета ты от меня ждешь?
— Хочу узнать твое мнение, как мне лучше поступить. Повести себя как наш дед, Теодор II, сперва прозванный в народе Безумным, потому что никого и никогда не слушал, а потом Справедливым, потому делал только то, что считал нужным… И во многом это были правильные решения.
— Или же? — вскинул темную бровь герцог.
Разговор начинал его занимать.
