Точно показалось, нет там никого.
Бартольд накрыл меня собой и, плавно толкнувшись, прижался губами к ключице. Прогнав непрошенные мысли, крепко обняла мужа и потянула для поцелуя.
Нас вновь закружило в мареве общего желания. Страсти. И любви. Бартольд двигался во мне размашисто, напористо, мощно. Его руки неустанно гладили моё взмокшее тело, пальцы впивались в нежную кожу.
– Люблю тебя. Безудержно, неистово, непреодолимо, – порыкивал-постанывал он.
И я отвечала ему тем же, отдаваясь полностью в его власть. Подчиняясь. Растворяясь. Забывая собственное имя.
Освобождение лавиной пронеслось между нами. Я выгнулась в руках мужа, упираясь макушкой об столешницу, и задрожала всем телом. От моих конвульсивных сокращений не выдержал Барт. Отпустил себя, рвано толкаясь, пришёл к своему экстазу.
Он крепко обнял меня и стёк на ковёр. Зарылась носом в шею, вдыхая неповторимый запах любимого и улыбнулась. Муж так приятно растирал взмокшую спину, успокаивая и разгоняя остаточное удовольствие по венам. Дыхание никак не восстанавливалось. Бартольд и вовсе с хрипом дышал, и сердце под ухом бешено колотилось.
– Я тоже тебя люблю, – сипло призналась, поднимая голову.
Муж улыбнулся, целуя в губы. И, удобнее подхватив, встал. Вскрикнула, цепляясь за шею, и рассмеялась.
– Куда ты пошёл? Подожди! А одежда?
– Потом соберём, – хмыкнул он и вышел из кабинета. Обернулась, смотря на разбросанные документы, наши вещи, и мне опять почудилось, что возле занавесок притаилась тьма.
– Барт, – перевела взгляд на мужа.
– Нас могут увидеть. Сэра или её мужчины, или «Эти».
Кодовой слово «Эти» подействовало на Барта. Он резко развернулся и, вернувшись в кабинет, усадил меня обратно на стол.
– Что у тебя за любовь к письменным столам? – хихикнула, болтая ножками и осматривая комнату.
– У меня любовь к тебе. Ты очень соблазнительно смотришься на моём столе, – добавив хрипотцы в голос, мурлыкнул муж и быстро надел брюки.
Мне он протянул только платье, остальное бельё было благополучно убрано в карман. Правда, бюстгальтер висел на поясе, просто крича о произошедшей горячей сцене. Меня вновь подхватили на руки и понесли в спальню.
– Тебе не тяжело? – перебирая волосы, прошептала в ухо.
– Ты сама сказала, что я ещё не старый, – напомнил он наигранно-обиженно.
Прикусила язык. Всё же Барт очень остро реагирует, когда я проявляю, казалось бы, банальную заботу. Поцеловала в щёку и в шею.
Продолжить нам никто не дал. Работники пообедали и окликнули Барта, напомнив о делах насущных. Ещё и Сэра с ними вернулась в дом. Муж донёс меня до самой купальни, зацеловал до потери пульса и оставил принимать душ.
Вздохнув, включила воду и встала под тёплые потоки воды. Как ни странно, в этот раз перебоев с горячей водой не было.