Автор
В мрачном здании стационара, где Полина Аркадьевна делает первые шаги на пути к нежеланной дочери, воздух напряженно витает. Слух у нее все еще не восстановлен после длительного лечения. Лебедев Константин, ее бывший муж и отец ребенка, приходит с новой вестью, вызывающей бурные эмоции и недоумение. Полина вынуждена обнаруживать новые факты о своем будущем состоянии....
Объяснив все классному руководителю и заполнив все бумажные формы сотрудника полиции, хочу выдохнуть, но вопрос Елены Ильиничны убивает на месте.
— Костя, это правда?
— Что?
И Елена Ильинична пересказывает мне то, что рассказал ей Филипп."
"— К сожалению, это правда, — признаюсь женщине.
Она меняется на глазах. Взгляд тускнеет и словно спрашивает: «Как так?», плечи опускаются, будто на них положили тяжелую ношу, и она не в состоянии ее держать. Но мне нечего сказать в свое оправдание. Мы не можем изменить того, что было.
Между нами повисает тяжелое молчание. Елена Ильинична первая нарушает его:
— Я явно не та, кто имеет право тебя осуждать. Сама не без греха, и ты это знаешь. Но позволь заметить, что так вываливать все на детей нельзя! Костя, они же еще дети! Пусть Филипп останется пока у нас, пока ты поговоришь со своей женой, — предлагает она.
Евгения единственная, с кем я еще не разговаривал. Но здесь и разговаривать не о чем.
Захожу в комнату Эрика. Филипп сидит на его кровати и играет с рыжим котенком, заставляя того ловить привязанный на веревочку фантик от конфеты.
— Фил, — зову его. Он нехотя отрывается от игры. — А где Эрик?
— На тренировке.
— Ясно. Филипп, нужно возвращаться. Тебе еще делать уроки…
— Пап, я не хочу домой. Я решил, что пойду учиться в кадетский корпус, — совершенно серьезно заявляет он.
Сажусь рядом и глажу рыжее недоразумение, которое Эрик нашел у себя под дверью. Рыжик подрос и выглядит уже не таким тощим и облезлым.
— Давай ты хорошо подумаешь, а потом мы решим? Идет?
— Ладно, — соглашается Филипп.
Забираю почти высушенные вещи Филиппа. Сын хоть и несильно уступает в росте Эрику, но в его джинсах выглядит непривычно.
Стоит нам зайти домой, как Евгения накидывается не него:
— Где ты был, паршивец, что меня из-за тебя дергают в твою дебильную школу?! — рычит Евгения, замахнувшись на сына.
— Женя! — Ловлю ее руку.
— Я же говорил, что мне лучше остаться у бабы Лены, — Филипп готов вернуться обратно.
— Пусти меня! Пока ты шляешься непонятно где, я должна терпеть в своем доме твою ублюдку! — Жена напрасно пытается выдернуть руку, а после ее слов я сжимаю сильнее.
— Евгения! — дергаю женскую руку на себя.
