Автор
В мрачном здании стационара, где Полина Аркадьевна делает первые шаги на пути к нежеланной дочери, воздух напряженно витает. Слух у нее все еще не восстановлен после длительного лечения. Лебедев Константин, ее бывший муж и отец ребенка, приходит с новой вестью, вызывающей бурные эмоции и недоумение. Полина вынуждена обнаруживать новые факты о своем будущем состоянии....
Мне нужно ставить на ноги сына. А еще… хотя бы иногда видеть девочку с огромными серыми глазами, такими же как и у меня.
Глава 37
Евгения улетела только через неделю. Несмотря на наш развод, у меня остались хорошие отношения с ее родителями. Не думаю, что только из-за того, что лечение их дочери и реабилитацию оплачивал я. Александра Филипповна регулярно, два раза в месяц, виделась со своим внуком, и меня радовало, что у моего сына осталось хоть какое-то подобие семьи.
— Ты сегодня, чем будешь заниматься? — спросил я, когда еще сонный Филипп зашел на кухню выпить стакан воды.
Женя не стала претендовать на свою часть в квартире, а оставила ее сыну.
— Не знаю, пап. Ты что-то хотел?
— Нет. Просто интересуюсь. Ты с документами когда хочешь…
— Пап, я же сказал, что сделаю все сам.
Спрашивать, передумает он или нет — не имеет смысла. Сын настроен решительно. Александра Филипповна как ни странно поддержала его желание стать кадетом, добавив, что и ее дед был военным. Только вопреки совету бабушки, пойти учиться в военно-космический кадетский корпус, Филипп решил остаться в своем городе.
— Дарина пойдет с тобой? — вопрос срывается сам собой. Мне кажется, что дети всегда ходят вместе.
— Пап, ну точно! За ручку, как маленького, отведет, — возмущается Филипп.
Не нравится ему, когда за ним присматривает его старшая сестра.
— А что? Я был бы спокоен…
— Папа!
— Филипп я всего лишь пошутить хотел.
Выходные закончились. Как и школа. Наверное, мне будет не хватать тех коротких, но так много для меня значащих встреч с Полиной. Увидев ее на выпускном, не мог не восхищаться ею как женщиной, как матерью, как педагогом. Тряхнул головой, отгоняя воспоминания и допил крепкий, горький кофе.
День прошел достаточно спокойно, я уже вышел из здания городской администрации, как раздался звонок. Приняв вызов, зажал телефон плечом.
— Добрый вечер, Елена Ильинична, — приветствовал я Романовскую. Она, пожалуй, единственная, кто видела во мне человека. Положил кейс на капот, ища злополучный брелок. — Как ваше здоровье?
— Костя, я умираю… — донесся из трубки еле слышный голос.
У Елены Ильиничны слабое сердце, но ради единственного внука она находила в себе силы жить.
