Автор
В мрачном здании стационара, где Полина Аркадьевна делает первые шаги на пути к нежеланной дочери, воздух напряженно витает. Слух у нее все еще не восстановлен после длительного лечения. Лебедев Константин, ее бывший муж и отец ребенка, приходит с новой вестью, вызывающей бурные эмоции и недоумение. Полина вынуждена обнаруживать новые факты о своем будущем состоянии....
И тихая паника у первых началась уже сейчас, тогда как вторые были абсолютно спокойны.
Наконец за последней мамочкой, обеспокоенной успешной сдачей экзаменов, закрывается дверь, и я выдыхаю.
— Интересно, в следующем году они ночевать здесь будут? — спрашивает муж, демонстративно бросая взгляд на часы, висевшие над школьной доской.
Согласна с ним — уже слишком поздно. Собрание в классе, где учится Дарина, закончилось, и Сережа ждет меня минут тридцать точно.
— Сереж, надо было идти домой. — Эту фразу я повторяю каждый раз и даже знаю, что он скажет в ответ.
— А ты по темноте потом одна пойдешь? — Его забота заставляет улыбнуться.
— Ты звонил домой?
— Конечно, звонил. Даре не до нас. Она с Филиппом.
— Так уже поздно!
— Вот и я говорю, что «уже поздно», а ты все никак не устанешь повторять одно и то же каждому по семидесятому разу.
Муж помогает мне надеть шубку и придирчиво осматривает кабинет перед тем, как я закрываю дверь. Мы идем по полутемным коридорам и спускаемся вниз.
— Полуночники! — Сережа качает головой, делая замечание. — Такое ощущение, что у учителей нет ни дома, ни семьи, им не нужны ни сон, ни еда.
Не хочу его разочаровывать, но есть родители, которые именно так и думают.
— Сереж, осторожно, — предупреждаю мужа о высоком порожке, про который все забывают даже при дневном освещении, а сейчас его и вовсе не видно.
— Да помню я про него! — слышу ответ.
В прошлый раз, Сережа об него здорово запнулся, и школьные стены, наверное, покраснели бы (если могли) от нелестного эпитета, вырвавшегося из груди моего мужа. К моему огромному облегчению свидетелем его красноречия была только вахтер, пожилая женщина, работавшая в школе уже давно. Я чуть со стыда не сгорела, когда оставляла ключ от кабинета.
«Извините, Мария Васильевна», — попросила извинения я, не зная тогда, куда деть глаза.
«С кем не бывает», — мягко, по-доброму, улыбнулась Мария Васильевна.
"Ночной морозный воздух коснулся щек. Я вдохнула полной грудью, впуская в свои легкие дополнительную дозу кислорода. Все-таки целый день, проведенный в помещении, вполне может привести к гипоксии. Мы выходим за территорию школы, Сережа нажимает на брелок сигнализации, и машина моргает фарами, словно подмигивает, показывая нам свое место.
