Девушка просит у новогодних духов настоящую любовь и получает жениха — принца Вечной империи, который её ненавидит. Теперь ей предстоит учиться в академии магии, разобраться с наследием Чёрного дракона и понять, возможна ли любовь между двумя врагами.
Он с детства у нас не в себе, знаешь, в каждой семье есть свое проклятье, — сказал Эштан и постучал подушечками пальцев по виску, явно намекая, что там у Даррела было проклято — мозг, по всей видимости. — Он надменный, но благородный. Не обижает детей и женщин.
Ага, не обижает! Я машинально потерла руку с печатью клятвы, которая теперь стала невидимой. Она вспыхнет, лишь если я нарушу ее. А после по обещанию принца все мое тело будет гореть от боли.
— Я не думала, что он такой, — призналась я. — Про него говорили, что идеальный.
— Такой — какой?
— Скверный."
"— Мало кто знает, какой принц настоящий. У него сложный характер и самомнение, как у дракона. Хотя, — Эштан позволил себе улыбку, — он и есть дракон. А я — чернокнижник. Удивительно, как в одной семье могут родиться столь противоположные дети. Ты так удивленно смотришь. Моя мать — младшая сестра короля. Я седьмой в очереди на престол.
Не зная, что сказать ему, я лишь кивнула. С ума сойти.
Эштан молча вывел меня из обители темных в западном крыле и привел знакомый зал, откуда быстро можно было добраться до аудитории, где уже наверняка находился магистр Бейлс. Все это время мне казалось, что на меня смотрят — прямо в спину. Но сколько бы я не оборачивалась, никого не замечала.
— Что ж, нам пора прощаться. У меня скоро экзамен, — остановившись неподалеку от нужной аудитории, сказал Эштан и вдруг повернулся — будто увидел кого-то. Однако позади нас все так же никого не было. Судя по шуму, доносящемуся из открытой двери, мои одногруппники уже находились в аудитории.
— У меня тоже, — торопливо кивнула я.
— Тогда удачи. Что бы ты ни видела сегодня, держи это в тайне, — зачем-то посоветовал парень. — Так будет лучше.
— Да, конечно. И тебе удачи! Пусть Кэйл[11] приглядит за тобой на экзамене! — привычно сказала я.
— Темные не просят помощи у светлых богов, — ответил Эштан, и я прикусила губу. Фраза «Пусть Кэйл приглядит за тобой» была обычной. Адепты часто говорили ее друг другу, таким образом желая удачу, ведь Кайл был богом фортуны. Перед началом сессии многие бегали в его храм, что высился у реки, покупая талисманы в бархатных мешочках и оставляя в стене записи с просьбами подарить удачу на экзаменах.
— А у кого они просят помощи? — спросила я. У темного бога Кштари?
— Ни у кого. Мы полагаемся лишь сами на себя. Что же, мне пора. Жаль, что после Осеннего бала мы больше не общались, Белль, — вдруг сказал Эштан с нотками сожаления. Он будто понимал, почему я избегала его.
— Жаль.
