В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Был таков, — говорит она.
— Я почему— то не удивлена, — хмыкаю с презрением. — Ну все, уходи. Я не в первый раз сижу с ребенком, не бойся ты так. Мы с Амирчиком очень хорошо проведем время, да пельмеш?
Пельмеш не реагирует, потому что ему всего месяц отроду и он в принципе пока не очень активный человечек. Зато спокойный, если держать его сытым.
После ухода Луизы с тетей, которых пригласили в гости, я несу маленького пельмешка в спальню тети, чтобы не занимать комнату Мурада, если он вернется, и кладу на середину кровати.
— До чего же ты хорошенький, пухляш! Сладенький мой ребеночек…
Целую Амира в белые щечки, а он в ответ смотрит на меня большими темными глазками и сонно моргает. Дождаться не могу, когда он немного подрастет и станет более подвижным! Малыш засыпает сам по себе, мне даже укачивать его не приходится, так что я решаю заняться поиском вакансий в интернете."
"Не проходит и получаса, как я слышу шум в гостиной и иду туда, чтобы проверить, кто пришел.
— Мама сказала, что они едут к тете Заре, — обращает на меня внимание Мурад, наконец, откладывая телефон. — Я дико голоден. Накормишь?
— Суп на плите, приятного аппетита! — говорю ему, разворачиваясь, чтобы уйти.
— Ну что ты вредничаешь? — останавливает меня его недовольный голос.
— В смысле? — не понимаю я. — Я приготовила суп, иди и ешь.
— А подать его ты не хочешь? — язвительно спрашивает он.
— А— а— а, ну ясное дело. Ты один из этих, да? — тяжело вздыхаю.
— Из каких «этих»? — с угрозой в голосе спрашивает он, вставая на ноги и делая несколько шагов вперед.
Конечно, Мурад высокий и спортивный, но я почему— то знаю, что физическую угрозу он не представляет, поэтому спокойно реагирую на вспышку мужской агрессии.
— Из шовинистов, — говорю, как есть.
