В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Да и эта дурацкая кличка! Почему она продолжает называть его пельмешом? Я в прошлый— то раз едва сдержался, чтобы не начинать препирательства с ней, но до чего же раздражает!
— Пойдем, Мира, поможешь мне разобрать вещи, — тактично уводит ее мама, зная, что я хочу остаться с сыном наедине.
Та, к счастью, соглашается. Кладет Амира в подвесные качели и идет за мамой в ее спальню. Я сразу же спешу взять малыша на руки. Не передать словами чувства, которые я испытываю, прижимая к себе его крохотное тельце. Амир не возражает, только цепляется пальчиками за мою рубашку и смотрит внимательно темными глазами, удивительно похожими на мои собственные.
— Ну, привет, сынок… — шепчу растерянно, а он в ответ хмурит бровки и неожиданно срыгивает, обдавая меня солидной струей рвоты.
Вот тебе и приветствие, блудный папаша!
Мне отчего— то становится смешно. Я держу мальца на вытянутых руках, чтобы не испачкать, ведь он умудрился остаться чистеньким, испортив лишь мою рубашку, и иду в спальню, чтобы переодеться. Не хочу звать женщин, это наше с ним время, так что я кладу малыша в его кроватку, вытерев ему рот, и достаю одну из своих футболок, а также влажные салфетки, чтобы вытереться самому, не переставая посмеиваться.
"Однако, не успеваю я стянуть с себя рубашку, как раздается громкий рев. Амир начинает плакать. Недоволен тем, что его положили? Подхожу и быстро беру обратно, и, о чудо, малец сразу же замолкает!
— Ах ты манипулятор мелкий! — звонко чмокаю сына в пухлую щечку.
— У вас все в порядке? — спрашивает внезапно появившаяся Самира и обернувшись, я с удивлением вижу, как она взглядом широко раскрытых глаз скользит по моему обнаженному торсу, прежде чем резко отвернуться, покраснев, как рак. — Ой, прости! Я позже зайду.
Девчонка убегает, словно я там полностью голый стою, и ее смущение для меня такое необычное явление, что я еще долго пялюсь на дверной проем, думая, что это, черт возьми, было? Всегда придерживался мнения, что она далеко не традиционная скромница и опыт у нее имеется, тем более, что она несколько лет жила во Франции, а теперь Самира ведет себя, как трепетная лань.
* * *Мне хочется себя ударить. Даже избить. За тупость, за слабость — как это не называй. Потому что я, черт возьми, никак не могу перестать смотреть на этого чертового Мурада с тех пор, как увидела его голый торс.
