В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Рука сама по себе поднялась, а большой палец накрыл эту подрагивающую пухлую плоть, слегка надавливая, пока влажные губки не разомкнулись. Бог знает, какие фантазии об этих губах пронеслись в моей голове за каких— то несколько секунд!
Я не могу сдержать вздох, когда нажимаю сильнее, стремясь заменить палец своим ртом, но Самира испуганно отшатывается и это приводит меня в чувство. Я резко опускаю руку и отхожу назад, не зная, что сказать в свое оправдание, но она сама облегчает задачу, разворачиваясь и убегая, словно боится, что я попытаюсь удержать ее.
Черт! Какой же я идиот!
Всю ночь ворочаюсь в постели, не в силах выкинуть это происшествие из головы. Чертова Самира! Не понимаю, что в ней настолько заводит меня, но ни одна женщина больше не воспринимается так, как она.
Эти фантазии так и должны остаться фантазиями. Я не могу допустить ни одной ошибки с ней, потому что от этой ядовитой гадюки лучше держаться как можно дальше.
Все дело в ее присутствии рядом.
Утром, когда я просыпаюсь после трех часов сна, мама сидит на кухне и ест кашу. Пожелав ей доброго утра, я наливаю себе кофе и сажусь напротив.
— Как ты спала?
— На удивление хорошо, — говорит мама. — Мира с утра собрала мне сумку, даже до того, как я проснулась, так что я полностью готова.
— Понятно. Где она?
— Кормит Амира. Он только проснулся.
По лицу и голосу мамы я пытаюсь определить, не сказала ли ей Самира что— нибудь о вчерашнем вечере и прихожу к выводу, что скорее всего нет. В ином случае мама не стала бы сдерживаться и высказала бы мне все в лицо.
Я не считаю себя неправым и не жалею о том, что высказал этой пигалице вчера. Жалею лишь о том, что произошло после разговора, но об этом она вряд ли станет болтать, потому что, по сути, ничего такого и не было.
Действительно, как она собирается объяснять почему так ужасно то, что я коснулся пальцем ее губ? Это могла быть и случайность. В глазах окружающих, конечно. Невозможно описать словами напряжение, повисшее между нами в тот момент и сделавшее ситуацию такой непристойной. Уверен, если бы я потерял самоконтроль, Самира бы не стала отталкивать меня. Я ясно видел это в ее глазах.
