В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
— Мурад, добро пожаловать! — встречает меня сам хозяин, стоя на пороге со своим псом, когда я добираюсь до его дома загородом. — А я как раз с прогулки, решил нагулять аппетит перед ужином.
— Спасибо за приглашение, Булат Арсланович, — благодарю его, вежливо пожимая руку и отдавая корзину с фруктами подоспевшей прислуге."
"Тагиров — метис, далекий от религии и наших традиций, обожает коллекционный алкоголь, но даже ради его одобрения я не нарушаю свой принцип не иметь дела с запрещенным, поэтому обхожусь другими подарками, что очень веселит старика.
— Ах, Мурад, один ты не пытаешься меня споить, чтобы подбить на очередную сделку, — посмеивается и на этот раз Тагиров, проводя меня внутрь дома. — Сегодня других гостей у меня нет, так что будем ужинать в кругу семьи.
— У всех все хорошо? — спрашиваю я, пытаясь скрыть напряжение, ведь на ужин с семьей меня пригласили впервые и такая степень близости меня вовсе не радует.
Хоть я и работаю на Тагирова несколько лет, предпочитаю держать его на расстоянии, потому что только криминала мне в своей жизни и не хватает! Когда-то я поставил твердое условие, что работаю только в честном бизнесе и он согласился, но старик не устает испытывать меня раз за разом.
— Моя младшая дочь недавно окончила школу, так что я теперь официально отец взрослых детей, — объявляет Булат, пока мы пересекаем его огромный дом, направляясь в ту его часть, где я раньше не бывал. — А вчера у меня родился еще один внук, так что полагаю, все идет просто отлично.
— Поздравляю! Долгих лет вашему внуку! — произношу на автомате, замечая, как спрятавшись за колонну за нами наблюдают двое подростков.
У Тагирова три жены и восемь детей, но только один из них сын. Остальных убили еще в детстве, насколько я слышал. Полагаю, дети, наблюдающие за нами сейчас — это его внуки, потому что почти все дочери старика давно замужем.
— Спасибо-спасибо, — добродушно хлопает меня по плечу Булат. — Осталось только младшенькую свою пристроить, ищу для нее особенного человека, ведь она моя любимица.
То, с каким изучающим взглядом он смотрит на меня, наводит на мысль, что это намек, но я гоню ее прочь. Если девушка только окончила школу, то ей лет шестнадцать-семнадцать. Вряд ли он стал бы сватать свою любимицу за тридцатилетнего женатого мужчину.
Как только мы заходим в столовую, я понимаю, что ошибся. На «семейном» ужине нет его семьи. Есть только сын, которого тоже зовут Булат, и молодая девушка, сидящая скромно опустив глаза.
