— Ты не какой-то там обычный дракон, ты принадлежишь к роду Рубирим. Твой брат в Совете! О нём ты подумал?
— Думаю, он будет счастлив. Рубиновые демонстрируют любовь к другим расам.
— Ты сошёл с ума! — матушка схватилась за сердце. — Да, она красивая, но зачем же под венец? Можно же так…
— На так она не согласна, — качнул я головой.
В принципе, Мишель вообще никак не согласна. Она решилась на этот спектакль только из-за книги. Думаю, попытайся я начать за ней ухаживать, впервые получил бы отказ, язвительный, в её манере. Что немного злит и пробуждает азарт.
— Подумаешь. Свет на ней клином сошёлся?!
— Мишель потрясающая. Поверь, она тебе понравится, — широко ей улыбнулся.
Вообще, после обручения я только и делаю, что улыбаюсь. Расслабляющая оказывается вещь, надо бы запомнить.
— Сомневаюсь, — мама в недовольстве поджала губы. — Это из-за прошлого раза, да? Мстишь?
— Как можно? — неискренне оскорбился я. — В общем, мне надо закончить дела, потом отправимся ко мне. Поужинаем. Пообщаешься с Мишель. А вот алмазную ты зря привела.
— И что, выгонишь бедняжку домой, без сопровождения? Одного возможного скандала тебе недостаточно? — она вскочила на ноги и начала расхаживать из стороны в сторону, страдальчески заламывая руки.
— Кто же её выгоняет? Пусть поужинает с нами, — пожал плечами и направился к своему письменному столу. — Но ещё хоть одно оскорбление в сторону Мишель, и Изольда отправится в родовое имение с моей письменной оценкой её воспитания.
Матушка сначала попыталась возмутиться, потом замолкла, поймав мой взгляд. Поведение Изольды сильно разозлило, даже взбесило. На границе служат представители разных рас. Там все равны, все одинаково вкладываются в общее дело, рискуют и проливают кровь, будь то человек, эльф или дракон. Никто не позволяет себе пренебрежение из-за расы или сословия. Я был твёрд в своих убеждениях и не собирался позволять оскорбления. А Мишель к тому же стала моей невестой, пусть это фарс, но я всё равно несу за неё ответственность на период действия наших странных отношений.
Матушка продолжала пыхтеть и метаться, я же постарался сосредоточиться на работе. Оставалась самая малость, и можно отправляться домой для второго акта нашей пьесы.
— Бастиан, это же шутка? — осторожно спросила мама, когда ей надоело мерить шагами кабинет.
— Ты про письменную оценку? — спросил рассеянно, проставляя подпись в ведомости.
— Я про твою невесту.
— Конечно, нет, — довольно улыбнулся. — Раз ты так долго и настойчиво требуешь от меня женитьбы, я так и быть, подчинюсь.
Мама отправилась к сумке, чтобы отыскать жестяную баночку и накапать себе в рот успокоительные капли... виски, судя по запаху.
— Может, рюмку? — поинтересовался я.
— Обойдусь.