Сможешь сделать укол?
— Я сейчас, док, что угодно смогу.
Меня снова замутило. Горечь, она казалась нестерпимой.
— Держись, детка, — прошептал Калеб надо мной. — Я поставлю тебя на ноги, только потерпи. Ты же боец!
— Глаза, — выдохнула я.
— Да, они загноились, Дали. Но это не страшно.
— Не вижу... Горят.
Щелчок и лёгкое поглаживание в верхней части бедра.
Короткая колющая боль.
— Что дальше? — рявкнул муж, но уже не мне.
— Теперь сбивай температуру. Её руки должны быть горячими. Согрей их, надень варежки или ещё что.
— Да откуда они у меня? — Калеб смачно выругался.
— Посмотри вещи своей девочки. Может, что там есть. Бабушка её носки вязаные где положила, — слова мистера Янука меня позабавили.
— Нет у неё ни бабушки, ни дедушки, — рявкнул Калеб. — Я есть и эти два толковых куста. Зелёная, воду!
Меня напоили с ложечки.
Что-то с грохотом упало. Громкое шуршание.
— Лапушка, нужна тёплая вещь Даллии. Любая. Согреть её надо, и быстро.
Звук волочения горшка по полу.
У меня кружилась голова. Казалось, что я нахожусь в сошедшей с ума карусели, которая только берёт разбег.
— И это весь гардероб?! — в голосе мистера Янука звучало удивление. — Девочку одеть нужно и как следует.
— Потом, дед, всё потом. Не до шмоток сейчас. Ничего у неё нет, от слова совсем.
— Тебе свитер передавали, внук. Точно помню. Засунь её руки в рукава и разотри. А на ноги... Что у тебя взгляни в сумке.
У меня? — Калеб оживился.
— Что? Даже в сумку не заглянул? — укорил его дед. — Не проверил, что тебе брат передал?
— Не до того было. Я спешил на корабль и не зря. Опоздал бы на рейс и хана моей девочке.
— Ну, хорошо. Поройся в своей сумке, внук. Я в неё много чего скидывал. Кутай девочку как следует. Белая вся как мел.
Прошла, наверное, минута молчания, и я почувствовала, как моих стоп касается горячая ладонь. По коже заскользило нечто мягкое, пушистое.
— Вот! Получились гольфы, — усмехнулся мистер Янук. — Она у тебя совсем крошка.
— В самый раз. О, варежки? Дед, нафига ты мне их положил?
— Не ругайся так, Калеб! У меня уже экран от стыда краснеет. Понимаю, волнуешься, но сдерживай себя. А это память, их тебе бабушка связала, да передать не успела.
— А-а-а, ну ладно.
Я пошевелила рукой. Боль. Суставы ломило и, казалось, меня всю выворачивает наизнанку.
— Калеб, она в сознании? — доктор, видимо, заметил мои жалкие потуги.
— Бредила. На глаза жаловалась, — муж отогнул одеяло и вытащил руки. — Я уже сказал, она отца завет, мать. Говорит с мёртвыми. Меня вспоминает и просит вернуться. Я пока до вас дозванивался, она вроде как притихла.
На мои ладони нацепили варежки, правда, большой палец в нужное отверстие не попал.
— Успокойся, внук. Всё будет хорошо. Ты пришёл вовремя. Поставим мы её на ноги. Она
молодец, регистрацию тебе обеспечила....