Здесь пахнуло непростым контрактом между людьми и земными существами, где космический приют для хищных растений стал местом, куда попадают самые необычные сущности. Угрюмый голос воспитателя бросается в уши как будто из глубин вселенной, а я — чужак среди чужих, пытаюсь найти своё место между гигантскими кустами и шершавыми лианами....
— мой голос зазвучал до странного визгливо и взвинчено. — А до этого Камиля мне дела нет.
Тяжело вздохнув, я поняла, что у меня трясутся руки. Напряжение и страх отпускали, а на их место пришло нечто иное... Я никак не могла понять своё состояние. Что-то клокотало в душе, не находя выхода."
"— Калеб, напои её крепким чаем. И приготовь сухие вещи. Шок у девочки, — мистер Петер прошёл в нашу комнату и, сев у кровати, взял меня за руку. — Давай, Даллия, выплесни эмоции.
Взглянув на него, я вдруг истерично засмеялась, понимая, что плачу.
— Чёрт, — крутанувшись на месте, Калеб сел рядом, прямо в грязных влажных штанах на простыни, и крепко обнял, прижимая к себе. — Всё, Дали. Всё. Не выпущу даже из-под купола. Скоро всё закончится, и заживём мы с тобой счастливо. Разведём кучу цветочков. Отстроим новый дом.
— Зачем они к нам лезут? — всхлипнула я. — Не нужно нам это золото. Ничего не надо.
— Тихо, малыш, не плач, — прошептал он, кажется, его самого начинало трясти.
— Эта тварь миссис Ненси ждала, — пробормотала я, цепляясь за его плечи.
— Идите на кухню, — в спальню тихо вошла миссис Ненси.
— Я никуда не пойду. — Калеб сжал сильнее. Его губы коснулись моих мокрых волос.
— Сынок, иди, — женщина опустила руку на его плечо. — Сам успокойся и сделай свежий чай.
Неуверенно разжав объятья, он встал. Тяжёлый взгляд на меня, в котором скользнул страх. Похоже, не одной мне нужно взять себя в руки.
В полной тишине мужчины вышли из комнаты.
— Дали, — женщина села на место мужа и сжала меня за плечи. — Иногда нужно поплакать, милая.
— Слёзы — это лишнее, — пробормотала я.
— Глупости, доченька. Умой наконец душу. Надо это, понимаешь. Надо.
— Я так устала, миссис Ненси, — из моей груди вырвался тяжёлый вздох.
— Были? — уголки губ женщины приподнялись. — А разве они исчезли? Дали, что-то изменилось?
— Всё не так. Они... Какое право они имеют ломать наши жизни?!
— Никакого, — она покачала головой, — если ты сама не позволишь им это, милая. Жизнь постоянно бьёт: иногда слабо, а иногда так, что, кажется, будто сердце разорвётся от боли. Но надо терпеть.
