В звериные глаза, где мерцает нечеловеческая суровость, и я бы предпочла держаться подальше от его владений. Но... скоро я стану его женой. Мы заключили сделку, которая устраивала обоих, пока мистические события не затянулись вокруг нас. Пролог: Верхушки деревьев скрипят под бурей ветра, небо без звёзд раскрашено молнией, освещая лес, где я пытаюсь укрыться....
– Зависит оттого, как вести себя будешь, и как отвечать на мои вопросы.
Мальчишка задумчиво кивнул, вытирая грязным рукавом драной рубашки раскрасневшиеся щёки.
– Зачем сумку пытался украсть? – спросил, сворачивая на Центральную улицу.
– Неясно? Старая карга шла в банк, хотела на хранение отдать сбережения, – насупившись, ответил ребёнок, шоркая босыми ногами.
– А деньги тебе зачем? – терпеливо спросил Дестин. – Еду наверняка на рынке воруешь, да и по карман небось наловчился шнырять. Зачем так много?
Мальчишка опустил светлую макушку, закусывая губу.
– Ну? Так и будешь молчать?
– Мне жить негде, а мамка скончалась давно. Я хотел… за учёбу в пансионе заплатить. Не хочу больше на улице спать, и побираться не хочу. Воровать…– кажется, с каждым словом он становился всё озлобление на весь мир.
Признаться, в этом момент в груди что-то дрогнуло.
Делла никогда не говорила о детях. За пять лет ни разу. Она неплохо устроилась в императорской оранжерее. Торговцы и садоводы со всего Империона съезжались, чтобы полюбоваться её трудами, чтобы выторговать новый сорт, купить семена.
– Сюда, – показал Дестин и, поднявшись по ступеням «Счастливого единорога», распахнул дверь. – Выбирай, что хочешь.
Мальчишка на мгновение замер на пороге и, оглядев себя, поморщился.
– Тут так красиво, а я такой грязный…
– Там есть уборная, – указал Дестин. – Можешь умыться. Но… – выразительно посмотрел, выдерживая паузу. – Если сбежишь, не узнаешь, что я хотел тебе предложить.
Постояв с минуту, мальчишка кивнул и деловито пожал руку, будто сделку заключает. Было в этом жесте что-то… отчего замирало сердце. Серьёзность и ответственность, несвойственная ребёнку…
Мальчика звали Кай. Ему семь, и он сирота.
Дестин тщательно обдумывал пришедшую на ум мысль всё то время, пока ребёнок с энтузиазмом ел.
– Ты знаешь кто я? – спросил, с интересом наблюдая.
– А то… – хмыкнул мальчишка. – Все знают. Верный «пёс» императора.
– Боишься меня?
– Все боятся, – непосредственно ответил, облизывая испачканный в креме палец.
– По тебе не скажешь, – усмехнулся Дес.
Кай опустил руки на стол и посмотрел поразительно осмысленно, проникая взглядом в душу.
– Я устал бояться. Вечерами я закрываю глаза и прошу маму забрать меня. Но она не приходит…
– А приюты?
– Переполнены, – дёрнул острым плечиком, отводя взгляд.
Ясно. Значит обижают, вот и сбежал.
– Доедай и пойдём, – Дестин подозвал подавальщицу, чтобы расплатиться.
