Хохол, недовольно наблюдавший за процессом, грозно спросил у старшего:
– Да ты хоть знаешь, кто это?
– Мне нет разницы, кто, – отрезал доктор, и тогда Хохол одной рукой приподнял его за шиворот, а другой сунул в карман халата сто баксов, зловеще прошипев:
– Если только стон от нее услышу, вас троих не соберет по частям и сотня профессоров, ты понял, лепила?! Делай нормальные уколы, я сказал! Я знаю, что у тебя есть наркотики.
За сотку дело пошло веселее, добрый доктор лил промедол в вену рекой, боль отступила, но ног Коваль все равно не чувствовала.
Прямо из приемного ее повезли в операционную, где она и отключилась благополучно, усыпленная калипсолом.
И никто уже не мог сказать наперед, чем закончится очередная авантюра, в которую влипла неугомонная Коваль.
Когда же наконец через шесть часов из операционной вышел седой хирург, на ходу сдирая маску, по его лицу было понятно, что ничего хорошего уже не произойдет. Окинув взглядом стоящих перед ним Хохла, Ветку и примчавшегося Егора, он только обреченно махнул рукой и пошел к себе в кабинет тяжелыми шагами человека, сделавшего все возможное.
– Черт тебя дери, можно аккуратнее?
Крик рвался из груди непроизвольно, сам по себе, но терпеть было и правда невыносимо, поэтому Марина и не стеснялась особо. Массажист Костя затрясся, прекрасно зная, что сейчас произойдет – ворвется здоровенный амбал и схватит его за руку, выворачивая ее за спину так, что в глазах потемнеет. Не в первый раз…
Ожидания массажиста оправдались – Хохол вбежал в комнату и кинулся к лежащей на высоком столе хозяйке:
– Рабочий момент, – скривилась она, – можешь идти.
Эта вакханалия тянулась третий месяц, все лето пошло прахом из-за ранения в позвоночник, приковавшего Коваль к инвалидному креслу. Это сейчас, спустя время, она могла хоть как-то смириться с обстоятельствами и начать жить, а тогда…
Тогда казалось, что все закончилось: киллер, подосланный к Марине злопамятным горцем… но, впрочем, лучше по порядку.
Когда после операции она открыла глаза в палате, то первым, кого увидела, был, естественно, муж.
– Что, те же и больничная койка? – невесело попыталась пошутить Марина хриплым голосом, облизнув пересохшие губы.
– Пить хочешь, детка? – проигнорировал иронию Егор, потянувшись за стаканом с водой.
Она взяла его чуть подрагивающей рукой, кое-как сделала пару глотков, промочила горло и прикрыла глаза, утомившись.
– Болит? – тихо спросил муж, касаясь губами ее волос.
– Может, врача позвать?
Воцарилось молчание, только шум работающего вентилятора нарушал его. Тишина звенела, заполняя все пространство палаты, Марина словно провалилась в вакуум, отключилась от всего. Внезапно ее пронзила одна жуткая мысль, и Коваль высказала ее вслух:
– У меня болит спина, а ниже – ничего.