Я не видел никого лучше тебя, ты одна такая, мне все равно, можешь ты ходить или нет, я готов на руках тебя носить…
– Да, и это самые счастливые минуты, уж поверь мне. Я боюсь того момента, когда ты сможешь обойтись без меня, – вдруг признался он.
– Тогда зачем сегодня утром ты нес пургу про то, что хочешь от меня уйти?
– Дурак потому что! – засмеялся Хохол, подхватив ее на руки и подбросив вверх. – Мы с тобой связаны покрепче, чем печатью в паспорте, Коваль, на нас море крови, дорогая.
– Не напоминай! – попросила Марина, держась за его мощную шею, и он уткнулся лицом ей в грудь, втянув носом запах духов.
– Балдею, как пахнет! Как водой, что ли, с чем-то нежным.
– А ты нежное чувствуешь? – подколола она. – Я думала, что ты только синяков можешь наставить да измочалить до полусмерти…
– Такое забудешь! – закатила Коваль глаза и засмеялась. – Знаешь, а ты был не так уж страшен, как мне рассказывали. Даже местами хорош.
– Прекрати! Поехали домой.
– Давай еще побудем здесь, – попросил он, прижимая ее к себе. – Ты хоть воздухом подышишь, а то все время в помещении.
– Скажи честно, что не хочешь возвращать меня законному владельцу! – пошутила Марина, потрепав его темные волосы.
– Угадала! – заржал Хохол, убив весь пафос. – Я не отдам тебя твоему Малышу, запру здесь, в подвале, и ты будешь только моя, Коваль! Только моя!
– Надоем быстро, – отшутилась она, услышав в его голосе какие-то странные нотки.
– Так, все, дорогой, мы увлеклись! – серьезно сказала Коваль, почувствовав, что еще чуть-чуть – и она перейдет грань, отделяющую ее от Хохла. – Едем домой, я замерзла и есть хочу.
– Может, в «Шар» заскочим? – предложил он. – Ты ведь любишь там посидеть.
– А ты, смотрю, тоже пристрастился?
– С тобой – хоть сечку.
– Не надоела сечка за пятерку твою?
– Откуда про пятерку знаешь? – удивился он.
– А я и про восьмерик твой в курсе, – усмехнулась Марина в ответ. – Ты учти на будущее, дорогой мой, я всегда и обо всех все знаю, иначе и пяти минут не удержалась бы на этом месте. Из своих тридцати восьми ты оттрубил двенадцать, рецидивист чертов.
– И ты, зная это, легла под меня?
– Ну и что? Ты же не перестал быть мужиком.
Хохол молча поцеловал ее в щеку и понес к машине, сердце его колотилось так сильно, словно пробежал он несколько кругов, а ведь Марина сказала чистую правду – ей не было бы никакой разницы, все равно сделала бы то, что сделала. И о чем, кстати, не пожалела ни разу, если не считать выходки Егора, отлупившего жену. «Ну, да мы люди привычные…»
Сидя в татами-рум, Коваль позвонила мужу:
– Привет, любимый! Не потерял?
– В «Шар» заскочили побаловаться. Хочешь к нам?
– Хочу, но не могу – работы много. Я соскучился, девочка моя. Вечером замучаю, – пообещал он.