Автор
Темный лес окружал тихую карету, где леди Рослин Чедвик смотрела на перекошенные лица людей за окном. Ее страх за незнакомку был palpable — неизвестность и одиночество казались ужасающими. Впереди ждала она только страшное неизбежное.
— Значит, и ты остаешься? — спросил он, пока Джеймс передавал сюртук Джорджу, а сияющий Джон Найтон завязывал на его руках перчатки.
— Только настолько, чтобы пристроить и приодеть юнгу. Сейчас по крайней мере я не уезжаю. Впрочем, Конни считает, что если и есть какой-то резон нам с ним осесть на островах, так это необходимость для Джереми иметь родной дом.
На этот раз Энтони не удержался от смеха:
— Два старых морских волка — в роли заботливых мамочек. Хотелось бы мне, черт побери, взглянуть на эту картинку.
— Не тебе говорить об этом, Тонни, — нисколько не смущаясь, парировал Джеймс. — Ты ведь сам исполнял роль его мамы каждое лето в течение последних шести лет, не так ли?
— Скорее папы, — поправил Энтони. — А лучше сказать взрослого брата. Согласись, разница есть. Кстати, я до сих пор удивляюсь, почему ты не женился хотя бы для того, чтобы у Джереми появились мать и родной дом. Джейсон же поступил именно так. Впрочем, жениться на Конраде Шарпе, с которым ты собираешься воспитывать парня, совсем не обязательно.
Джеймс запрыгнул на ринг.
— Не забывай, что ты говоришь о моем лучшем друге. Не надо его обижать.
Энтони слегка поклонился:
— Замечание принято. Но кто же останется с нашим дорогим мальчиком до того, как вы с Конни решитесь вернуться сюда навсегда?
— Ты, — произнес Джеймс, одновременно нанося весьма чувствительный удар брату под дых.
Энтони согнулся, стараясь оправиться от нападения и не менее неожиданного ответа брата. Любители пари заволновались.
Восстановив дыхание, Энтони хмуро посмотрел на Джеймса.
— Я? С чего это мне выпала вдруг такая удача?
— Парень сам тебя выбрал.
"— Конечно, — повторил Энтони, отбрасывая Джеймса на несколько шагов резким апперкотом. — Я, безусловно, буду рад, если он останется со мной. Но ты же понимаешь, что я не смогу вечно ограничивать свою свободу, — добавил он, давая брату возможность потрогать подбородок и убедиться, что челюсть все-таки осталась на месте.
