Неизвестно откуда вынырнула все та же официантка и, требовательно схватив Джеймса за руку, заставила остановиться.
— Ты же не уйдешь прямо сейчас, не правда ли? — услышал Энтони то ли вопрос, то ли распоряжение.
Брат не оттолкнул нахалку, как рассчитывал Энтони. Ему, казалось, льстила ее настойчивость.
— Я вернусь позже, крошка, — произнес он с самой ослепительной своей улыбкой.
Лицо девицы расцвело.
— Я заканчиваю работать в два, — сообщила она, демонстративно глядя сквозь спутницу Джеймса.
— Значит, в два, крошка.
— А я полагаю, что двух девчонок тебе будет многовато…
Это многозначительное замечание принадлежало здоровенному моряку, который неожиданно возник перед Джеймсом.
Энтони вздохнул и сделал шаг вперед, становясь рядом с братом.
— Не думаю, что тебе надо отпускать девочку. Я сам попробую разобраться, не волнуйся.
— Ты уверен?
— Да.
— Не суйся в это дело, мужик, — предупредил Энтони моряк. — Он не имеет права уйти отсюда, сперев у нас даже не одну, а целых двух женщин."
"— Двух? Разве этот маленький оборванец тоже ваш? — Энтони с сомнением посмотрел на виновницу заварушки, глаза которой буквально горели гневом. — Это твой парень, крошка?
Она оказалась достаточно сообразительной, чтобы отрицательно покачать головой. Энтони с радостью отметил, что на их счастье моряк обладал весьма безобразной и свирепой внешностью. Будь по-другому, явно недовольная способом, которым она вынуждена покидать таверну, девица могла бы дать и другой ответ. Собственно, ее гнев можно понять. Джеймс явно сжимал ее гораздо крепче, чем это было необходимо, и вообще положение, в котором она оказалась, не способствовало тому, чтобы иметь желание помочь им.
— Насколько я понимаю, этот ответ все разрешает. Так ведь, — не спросил, а скорее провозгласил Энтони. Ему уже до смерти надоело все это, а понимание того, что в происходящем повинен прежде всего он сам, добавляло чувство досады. — А теперь будь порядочным парнем и освободи дорогу.
Моряк, к его удивлению, не тронулся с места.
— Он не заберет ее отсюда, — стоял он на своем.
— О, провались все пропадом, — устало проворчал Энтони и в то же мгновение нанес упрямцу сокрушительный удар в челюсть.
Верзила, пролетев несколько футов, шлепнулся на пол и затих. Его сосед по столику попытался было отомстить за своего поверженного приятеля. Но единственное, что он успел сделать, это слегка приподняться со стула и произнести какое-то ругательство. Короткий удар мгновенно усадил его на табурет. Бедняга застонал, зажимая ладонью нос, из которого вовсю капала кровь.
Энтони медленно посмотрел по сторонам, вопросительно изогнув свои черные брови.