Спокойно, будто это не он только что чуть не спровоцировал на дуэль старого друга семьи, Энтони опустошил свой бокал и вышел из комнаты. Остановился он у входа в бальный зал. Взгляд его блуждал, пока не остановился на той, ради которой он, собственно, и покинул партнеров по игре в карты. Проклятие! Что с ним происходит? Даже пару партий не смог сыграть, зная, что она где-то рядом. Желание видеть Рослин сделало его невнимательным. В итоге проиграл сотню фунтов. Не очень-то приятная ситуация. Находиться возле жены, не притрагиваясь к ней, он не может. Ее его прикосновения раздражают. Но держаться в удалении от нее он, как выясняется, не в состоянии.
— Он опять вернулся, — толкнул в бок Джеймса Конрад Шарп.
Джеймс взглянул в указанном направлении и хмыкнул, увидев младшего брата, хмуро взирающего на свою кружащуюся в танце жену.
— Его лицо красноречивее тысячи слов. Я бы сказал, мой братец не очень счастлив.
— Ты бы мог исправить положение, поговорив с его леди и сказав ей правду.
— Пожалуй, мог бы.
— Но делать этого не собираешься?
— Облегчить жизнь Тонни? Посуди сам, Конни, зачем? Куда интереснее наблюдать за тем, как он сам выберется из этого. Он не из тех, кто останавливается на полпути. Он будет запутываться в своих проблемах глубже и глубже, но потом выпутается потихоньку.
— Если сумеет выпутаться.
— Где твоя вера, парень? Мэлори всегда выигрывают. А потом, — Джеймс улыбнулся, — ее сопротивление уже слабеет. Если ты еще не заметил этого, то взгляни на то, как она сама ищет его глазами по всему залу. Если есть здесь женщина, уже побежденная мужчиной, то это леди Рослин.
— Но сама она об этом пока даже не догадывается?
— Совершенно верно.
— А вы над чем тут зубоскалите? — услышали они вопрос Реджины, подошедшей к ним вместе со своим Николасом.
— Над мужскими слабостями, дорогая, — ответил Джеймс, по-родственному обнимая ее. — Мы порой становимся такими ослами!
— Говори за себя, старик, — поспешил вмешаться Николас.
— Себя-то я как раз из этого правила исключаю, — ответил Джеймс, криво улыбнувшись при взгляде на мужа племянницы. — А вот ты, Монтьеф, один из лучших для него примеров."
"— Известное дело, — вздохнула Реджина, наградив обоих раздраженным взглядом, затем отвернулась и демонстративно взяла под руку Конрада. — Не спасешь ли ты меня, Конни, пригласив на танец? Я смертельно устала слушать, как они стараются побольнее ударить друг друга словами.
— С удовольствием, малышка, — улыбнулся Конни.
Джеймс, поглядев вслед быстро удаляющейся парочке, фыркнул:
— Она слишком буквально все воспринимает, не правда ли?
— Это ты еще не знаешь и половины того, что она вытворяет, — проворчал Николас скорее для самого себя, чем для собеседника.