Автор
Красавица Рослин Чедвик становится мишенью для охотников за богатым приданым. Спасением видится срочное замужество, но с циничным лондонским повесой Энтони Мэлори? Между ними вспыхивает опасная игра страсти и чувств, где каждый скрывает свои истинные намерения и желания.
— Вам вовсе не обязательно придавать более приятное звучание тому, что хотите сообщить. Я уже знаю, что он развратник.
— Сам он предпочитает, чтобы его называли обольстителем женщин.
— Значит, он тоже пытается придумать более благозвучное определение.
Реджина засмеялась. Эта женщина определенно становилась ей все более симпатичной. Возможно, она и притворяется, что Тонни ей безразличен, но выражается она по крайней мере предельно ясно.
Рослин между тем украдкой бросила еще один взгляд на Энтони, вспомнив вдруг, что называла его просто мистером Мэлори. Глупо же она, наверное, при этом выглядела! Но откуда ей было знать, что наткнулась она тогда на представителя семейства пэров Англии? Самый старший брат — маркиз Хавертон, следующий за ним — граф. Зато третий — заблудшая овца, а сам Энтони недалеко от него ушел. О, она много узнала о нем сегодня. Жаль, что только о нем. Пользы было бы куда больше.
— Он что, не танцует?
Вопрос вырвался сам собой, помимо ее воли. Задав его, Рослин даже удивилась, что никак не может оставить в покое сэра Энтони.
— О, что вы! Он прекрасный танцор. Просто он не хочет приглашать кого-либо. Ведь сделай он это, ему придется танцевать не менее чем с дюжиной других дам, чтобы запутать следы. А он не из тех, кто готов доставлять себе столько беспокойства только из-за того, чтобы потанцевать с пусть и приглянувшейся ему леди. Поэтому, кстати, он терпеть не может все эти балы и приемы.
— Неужели у него настолько дурная слава, что достаточно девушке потанцевать с ним, и это наносит урон ее репутации?
— Я сама была свидетельницей таких случаев. И, честно говоря, мне очень стыдно за окружающих. Ведь он и не такой ужасный ловелас на самом деле. Глупо, конечно, было бы утверждать, что он чурается женского общества. Но и соблазнить всех женщин Лондона отнюдь не является его жизненной целью.
— Его интересует только та часть, что, по его убеждению, по справедливости выделена ему судьбой. Так?
Реджина с улыбкой кивнула, оценивая ответ, который, похоже, показывал, что доводы в защиту репутации Энтони воспринимаются собеседницей с неменьшим удовольствием, чем обратное. Возможно, ее не так уж и занимают поиски негативных черт дядюшки Тонни, а может быть, она уже поняла, что это бесполезное занятие.
— Сплетни бывают так жестоки, дорогая, — перешла на шепот Реджина. — Честно говоря, сейчас я уже не могу от вас отойти. Вот уж действительно крайне неприлично с его стороны так на вас смотреть.
