— А ты думаешь? — подпрыгнуло её сердце от радости.
— Думаю, — Кэптен обхватил лицо девушки ладонями, сжал. — Думаю постоянно. Не должен, но думаю. Не должен был целовать, но целовал. Это сильнее меня. Но… Руз, я не могу обречь тебя на бесконечное ожидание. Мы никогда не будем вместе.
— Бесконечное ожидание? — не понимала она. — Тебя с Анникой разведут, не могут не развести. Я подожду.
— Мне казалось, что ты знаешь, — он наклонил голову, всматриваясь в её лицо. — Церковь даст дозволение на моё разлучение с… женой, но развод с позволением повторного брака не одобрит.
— Мы обратимся в высший церковный суд. Так же можно? — смотрела в его сощуренные глаза, в которых плескалась боль.
— Ожидание решения может затянуться на годы. Ты станешь ждать три, пять, десять лет? — невесомо коснулся сухими губами её губ.
— Десять? — онемевшими губами прошептала Ника.
Ждать столько долго она не хотела. Закрыла глаза в ожидании его поцелуя.
Адриан коснулся губами её лба, убрал ладони.
Девушка открыла глаза, заговорила вдохновенно, торопливо:
— Давай уедем отсюда далеко-далеко, туда, где нас никто не знает, откроем там кофейню, начнём всё сначала, или займёмся чем-нибудь ещё. Я продам этот дом, склад, ты продашь свой дом.
— Жить во грехе? — Ван дер Меер с пристальным вниманием смотрел на компаньонку.
— Ты не представляешь, сколько пар так и живут, — не унималась Ника, сжав ладонь на его предплечье. — Анника тоже живёт во грехе и ничего, скоро родит. Не похоже, чтобы её мучили муки совести. Почему они должны мучить нас?
— Нельзя, Руз. Нельзя. Я не могу так поступить с тобой.
Он вернул её руку на её колено. Встал.
— Я пойду, — обронил сухо. Коснулся ладонью полукафтана на груди в поисках трубки. Опустил руку. — Завтра приду к обеду.
Огорчённым, разочарованным взглядом Ника блуждала по его лицу. Мысленно молила: «Не уходи».
— Ты сказал моей матери, что я тебе нравлюсь и, если бы не твоё положение… — сделала судорожный вдох, не решаясь продолжить. Упрямо качнула головой, поправляя траурный шарф, отбросила сомнения. — Что ты собирался сказать?
— Если бы не моё положение, я испросил бы у госпожи Маргрит дозволение ухаживать за тобой. Руз, ты всё понимаешь, ты умница. Отступись.
Он провёл рукой по краю скамьи в поисках трости. Вспомнив, что пришёл без неё, тяжело встал и, сильно припадая на больную ногу, пошёл к выходу.
— А ты? Ты уже отступился? — крикнула в его удалявшуюся спину.
Он не обернулся, не ответил. Скрипнула калитка, захлопнулась с громким стуком.
«Отступился», — прошептала девушка потерянно. Ушёл и унёс надежду на счастье.
Желание догнать Кэптена, остановить, вернуть, найти нужные слова, убедить не отступаться было настолько сильным, что Ника рывком поднялась.