Далее всё произошло в считанные секунды.
Ван дер Ваал обхватил её лицо ладонями и прижался своими губами к её губам.
Ника задохнулась от нехватки воздуха. В глазах потемнело. В стремлении вырваться, колотила нувориша по плечам, пинала ногами, возмущённо мычала, таращила глаза.
Зажав щёки упрямицы ладонями, словно клещами, не обращая внимания на удары и пинки, не позволяя отстраниться, мужчина жадно целовал её в губы.
Целовал не отрываясь.
Целовал дерзко, напористо, непристойно.
Когда, наконец, насытился и отпустил её, тяжело дыша и всё ещё глядя в лицо девушки лихорадочно блестевшими глазами, та не смогла произнести ни слова. Она облизнула саднящие губы, дотронулась до горящих щёк. Если на них от мужских пальцев останутся синяки…
В пощёчину Ника вложила всю силу Неженки. Удар вышел грубым и хлёстким, оставив на щеке Ван дер Ваала отпечаток ладони.
Девушка глотнула воздуха, отступила и со словами:
— Вам туда, — указала мужчине на выход.
Не ожидала, что нувориш самым наглым образом снова заключит её лицо в ладони и станет целовать.
Непредвиденный ответ мужчины на её рукоприкладство ошеломил Нику. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди; тело напряглось; ноги стали ватными.
Она не сопротивлялась — потерпит, поцелуй не будет длиться бесконечно.
Широко открытыми глазами смотрела на закрытые веки ювелира, на его подрагивающие, удивительно длинные, загнутые ресницы, на разгладившуюся складку между бровями, упавшую на лоб длинную прядь волос.
Не встретив сопротивления, дыхание Ван дер Ваала выровнялось, поцелуй стал спокойнее, нежнее, скромнее.
Вторая пощёчина вышла не слабее первой, не менее звонкой и жгучей. Лишь предательски задрожали руки; ладонь запекло.
Ван дер Ваал глубоко протяжно вздохнул и раздул ноздри; в глазах померк блеск. Не двигался, молчал, будто не знал, что сказать и как поступить дальше.
Не глядя на застывшего изваянием ювелира, прижав пальцы к болезненно покалывающим губам, Ника развернулась на пятках и устремилась в кухню, уверенная, что преследовать её не станут.
На удивление, в кухне было спокойно и тихо — ни суеты, ни споров, ни лишних людей. Справлялись своими силами.
София и Тёкла раскладывали по блюдам остывшие бутерброды с различными начинками и еле слышно переговаривались.
Лина вытирала вымытую посуду и бесшумно, с преувеличенной осторожностью составляла её на разделочный стол.
Гуго наливал в графины вино.
Хенни сидела за столом у окна, с аппетитом ела рисовую кашу с изюмом, сдобренную большим куском сливочного масла, и запивала молоком.
Ни на кого не глядя, Ника направилась к ней. Сев напротив, уставилась в окно. Подушечками пальцев поглаживала распухшие губы.
Чувствовала себя странно. Поцелуй растревожил.